Принято считать (да я и сам так утверждал), что московско-литовская граница, то есть граница между двумя Великими княжествами Московским и Литовским, на протяжении почти столетия с момента своего формирования (в начале XV в. и до первой пограничной войны, начавшейся в 1486 г.) имела стабильный характер, не менялась, да и почти не знала конфликтов. Однако на самом деле нам, видимо, просто не достались источники, хотя бы посольские книги, которые в отношениях между Москвой и Вильней сохранились только с 1487 г. Граница менялась и вокруг нее происходили постоянные мелкие войны.

Продолжение:

О конфронтации на границе почти ничего не известно, но наблюдение за судьбой двух волостей (Чагощи и Болонеска) позволяет чуть-чуть разговорить молчащие источники. Выясняется, что не такая уж стабильная и незыблемая была московско-литовская граница, и в самом начале ее формирования в ее очертании происходят существенные перемены.

 

Темушев В.Н. К вопросу о московско-литовской границе в XV в. (Волости Чагоща и Болонеск) // Археалогія эпохі сярэднявечча. Да 80-годдзя з дня нараджэння Г.В. Штыхава / Матэрыялы па археалогіі Беларусі. - Мінск: ДНУ "Інстытут гісторыі НАН Беларусі", 2008. - Вып. 15. - С. 186-193. - 0,8 а.л.

 

В.Н. Темушев

(с. 186) К вопросу о московско-литовской границе XV века

(Волости Чягоща и Болонеск)

 

 

Вопрос о московско-литовской границе с момента ее складывания до конца XV в. (точнее 1494 г.) до сих пор остается нераскрытым. Характерен отказ исследователей от изучения и отображения на карте границы между двумя крупнейшими государствами Восточной Европы за период ее почти векового существования.

В специальных работах, в которых рассматривалось московско-литовское пограничье, обращалось особое внимание на период только с начала XVI в. Так, Н.Б. Шеламанова писала: «...источники не позволяют в настоящее время с необходимой точностью установить территорию западных российских областей в конце XV в. Но достаточно определенной западная граница России вырисовывается уже для начала XVI в. - по перемирию 1503 г.» [1]. Также и исследователи территории и границ Великого княжества Литовского не стали обозначать границу до начала XVI в. более или менее определенно [2]. М.К. Любавский ее вообще не показал на своей карте к работе о территориальном устройстве и управлении ВКЛ [3], Я. Натансон-Лески - польский исследователь литовско-московской границы - считал, что «в настоящее время ее трудно точно разграничить на карте» [4].

Таким образом, уже несколько поколений историков считали неразрешимой проблему реконструкции литовско-московской границы до начала XVI в. Между тем, для большинства исследователей,  пытавшихся приступить к определению искомой границы, был характерен один подход - стремление найти необходимую информацию в тексте московско-литовских договоров. Однако данные документы в этом плане оказывались малополезными. В них, за малым исключением, не найти необходимых ориентиров для точного фиксирования пограничной линии. Отсутствие подробной информации служило поводом к отказу от дальнейшего исследования.

Тем не менее, следует заметить, что крайняя скудность основного источника по изучению литовско-московской границы в некоторых случаях была совершенно обоснованной и свидетельствовала об отсутствии необходимости в обозначении точной протяженности той или иной территории, присоединенной к Москве или оставшейся у Вильно. Так, например, в случае с присоединением Вязьмы все объясняется просто: весь массив Вяземского княжества, без изъяна, отошел к Москве [5]. Этот факт, кстати, подтверждается в посольских речах такой фразой московских бояр, обращающихся к литовским послам: «ино Вязме всей пригож быти за нашим государем» [6]. Очевидно, что определение в грамоте вяземской территории было излишним.

Будучи уверенными в том, что присоединение к Москве ряда земельных массивов происходило с соблюдением их территориальной целостности, компактности, мы можем привлечь для изучения литовско-московской границы значительно больший круг источников, чем только одни договорные грамоты. Целью становится определение территории и границ самого отторгнутого территориального формирования, с его административным устройством, составом земельных владений и населенными пунктами. Таким образом, возможности реконструкции литовско-московской границы значительно расширяются.

На этом пути представляется перспективным наблюдение за изменением территориального состава крупных административных единиц. В данном случае обратимся к можайско-вяземскому пограничью и остановимся на рассмотрении истории двух пограничных волостей, чье местоположение и владельческая принадлежность являются неразрешенной до сих пор проблемой. Вероятно, выяснение исторических судеб волостей Чагощи и Болонеска в итоге позволит приоткрыть завесу над совершенно скрытым источниками процессом формирования московско-литовской границы, по-новому взглянуть на историю взаимоотношений государств, соперничавших в деле объединения русских земель.

Две избранные для изучения волости отслеживаются по письменным источникам уже со второй половины XIV в. Чагоща, видимо, и появилась где-то в середине XIV в., так как упоминается с привязкой ко времени правления великого князя московского Василия Дмитриевича, в качестве слободки. Очевидно, только-только поселившиеся на новом месте, на пустовавшем пограничье, крестьяне получили определенные льготы, что выразилось в наименовании Чагощи слободкой. Название волости отразилось в двух недошедших до нас грамотах, оставивших свой след в описи Посольского приказа 1626 г. [7] Датируются эти акты временем правления великого князя московского Василия Дмитриевича (1389-1425 гг.) (1-я), и до 17 сентября 1373 г. (2-я) [8].

Волость Болонеск становится известной исследователям благодаря духовной грамоте великого князя (с. 187) московского Дмитрия Ивановича (первая половина мая 1389 г.) [9]. В завещании Дмитрия Донского были впервые перечислены можайские волости, хотя принадлежащим Москве «со всими волостми» Можайск был назван уже во второй духовной грамоте Ивана Калиты (около 1339 г.) [10]. Итак, Дмитрий Донской передавал своему сыну Андрею «Можаескъ со всеми волостми, и с тамгою, и с мыты, и з бортью, и съ селы, и со всеми пошлинами, и с отъездными волостми. А волости Можаиские: Исмея, Числов, Боянь, Берестовъ, Поротва, Колоча, Тушков, Вышнее, Глиньское, Пневичи съ Загорьем, Болонескъ» [11]. Учитывая тот факт, что по археологическим данным центр волости Болонеск существовал еще в домонгольское время (городище и селище, то есть город с посадом) [12], можно думать, что Москва приобрела в 1303 г. Можайск вместе с Болонеском. Кроме того, центр волости Болонеск в качестве города фигурирует в известном Списке городов русских дальних и ближних, составленном в конце XIV в. [13]

Волости Чагоща и Болонеск различались не только временем появления (соответственно, около середины XV в. и древнерусское время), но и владельческой принадлежностью. Чагоща при первом упоминании являлась вотчиной Семена Васильевича и Юрия Борисовича, которых А.В. Кузьмин отождествил с московскими боярами Семеном Васильевичем Окатьевым, предком Валуевых и Юрием Борисовичем, предком Новосильцевых [14]. Два боярина продавали свою вотчину Василию Васильевичу Вельяминову [15], что могло произойти до 17 сентября 1373 г. (дата казни московского тысяцкого). После смерти В.В. Вельяминова, как показал А.В. Кузьмин, Чагоща перешла ко второму сыну тысяцкого - Микуле [16]. Это становится очевидным благодаря тому, что великий князь московский Василий Дмитриевич подтвердил владение Чагощью жене Микулы Васильевича Марие [17]. После этого известия волость Чагоща не упоминается в письменных источниках вплоть до начала XVI в.

Болонеск, в отличие от Чагощи, с самого начала составлял часть владений московского княжеского дома. В 1389 г. волость была передана третьему сыну Дмитрия Донского Андрею [18]. Андрей Дмитриевич Можайский мог владеть Болонеском до 1432 г. (года своей смерти), а после передать эту волость сыну Ивану (вместе с Можайском). Однако, так же как и Чагоща, волость Болонеск вновь упоминается спустя значительное время. Вместе с тем, существует косвенное свидетельство того, что в конце XIV в. (до 1389 г. или, вероятнее, после) волость Болонеск переходила к смоленским владениям.

Название города, близкое к Болонеску дважды упоминается в «Списке русских городов дальних и ближних». Среди залесских городов указан «Болонеск» (в Ермолинской летописи), или «Боленеск» (в Воскресенской летописи), или «Оболенеск» (в Софийской летописи) [19]. Этот последний топоним М.Н. Тихомиров соотнес с «Болонеском», считая его центром одноименной волости. Однако в «Списке русских городов...» в числе смоленских замечается Оболенск. Его М.Н. Тихомиров ошибочно (как справедливо указал В.А. Кучкин) отождествил с Оболенском на р. Протве [20]. Вероятнее всего именно залесский город «Болонеск» является Оболенском - центром удельного княжества, а смоленский город «Оболенеск» - Болонеском - центром волости [21]. Кстати, в Можайских актах бывшая волость именуется станом «Болонским» или «Оболонским» [22].

В 1389 г. Болонеск был назван среди можайских волостей, а в конце XIV в. (время составления «Списка городов...») его вдруг причислили к смоленским городам. В то же время Можайск назван залесским городом [23]. Таким образом, возможно, что Болонеск на некоторое время был оторван от Москвы [24]. Возврат Болонеска в состав московских владений, вероятно, следует относить к концу XV в., когда московские удельные князья и служилые люди повели активное наступление на соседнее с можайскими и тверскими землями Вяземское княжество.

Определение местоположения волости Болонеск не представляет сложности. Основной массив ее территории составляли, очевидно, земли в районе р. Оболонки (Оболони), впадающей в Большую Гжать в верховьях последней [25]. Кроме того, поселения Болонского (Оболонского) стана в середине XVII в. находились на р. Гжать и занимали устье р. Малой Ворьки при впадении ее в Ворю (приток Угры) [26]. Возможно, к Болонскому стану относились также запустевшее село Борановское на р. Колоче и село Вешки (одноименный населенный пункт на р. Большой Гжати в 16 км. южнее устья р. Оболенки или Ветцы на р. Алешне - центр древней смоленской волости Ветской) [27]. За р. Гжать территория волости Болонеск, очевидно, не заходила. Там размещались уже поселения Могиленского стана (возможно, значительно увеличившему свою территорию к середине XVII в.) [28]. Таким образом, ядро волости Болонеск составляли земли по обеим сторонам от устья р. Оболенки, вытянутые на восток к самому верховью р. Вори.

(с. 188) У устья р. Оболенки находился центр волости - древний Болонеск. Археологические данные подтверждают как древность Болонеска, так и продолжительность его существования на протяжении всего средневековья [29]. Величина городища Болонеска, наличие посада, свидетельствуют о большом торгово-ремесленном значении волостного центра, находящегося на пути между Вязьмой и Можайском. Несомненно также оборонное значение Болонеска, служившего, очевидно, московским форпостом на крайних западных рубежах княжества. Учитывая тот факт, что р. Оболенка совсем короткая (чуть больше 3 км), между тем, как не все ее течение принадлежало волости Болонеск, можно придти к выводу о непосредственной близости границы к самому г. Болонеску. Таким образом, клином врезаясь в вяземские земли, городок Болонеск прикрывал не только территорию своей волости, вытянувшуюся за ним на восток, но и служил передовым оборонным пунктом на западной московской границе. Тем не менее, видимо, с конца XIV в. значение Болонеска упало. Известия о Болонском стане появляются в источниках только в XVII в.

Волость Болонеск непосредственно соседствовала с рядом вяземских волостей, известных с XV в. К югу, юго-западу и юго-востоку от нее находились владения старшего вяземского князя Михаила Дмитриевича Дуброва (с Дубровским двором), Могилна (Могилен) (на самой границе по р. Гжати и Воре и притоку последней Могиленке) [30], Миченки (Миценки), Ореховна (на р. Истре, притоке Вори) [31] и князей Глинских Сулидов (Судилов), Шатешь (Щателша) и Турьев (Турье) (на реках Воре, Городенке и притоке Угры Турее) [32]. Эти волости компактно размещались по обеим сторонам р. Вори, растянувшись от р. Жижалы (приток Угры) до р. Желоньи (приток Истры).

Многие упомянутые выше вяземские волости обозначены  в духовной грамоте Ивана III 1504 г. в составе Можайского уезда. «Да ему ж [сыну Василию - В.Т.] даю город Можаескъ с волостьми, и с путми, и з селы, и со всеми пошлинами, и з Чягощъю, и с Турьевым, и с Ореховною, и с Могилном, и с Миченками, и съ Шатеш(ь)ю, и з Сулидовым, и з Дмитровцом по обе стороны Угры, и с-ыными месты, что к ним потягло» [33]. Не вызывает сомнений то, что добавленные к Можайску волости - это недавние приобретения. Посольские книги свидетельствуют о захвате указанных волостей уже в 1487-1492 гг. [34] Среди новых можайских волостей мы встречаем и Чагощу, а так как территория волости Болонеск оказывалась как бы в тылу московских владений, между старыми и новыми можайскими волостями, то можно сделать вывод и о ее присоединении к Москве.

Итак, в завещании Ивана III отдельно упоминаются не старые можайские волости, а только новины. Все приписанные к Можайску волости, записанные в грамоте за стандартной формулой «город Можаескъ с волостьми, и с путми, и з селы, и со всеми пошлинами» - это недавние владения ВКЛ. Только Чягоща выпадает из списка. Неизвестно, кому она принадлежала до начала XVI в., да, и где располагалась тоже. Почти все волости (кроме Дмитровца [35]), приписанные к Можайску, компактно занимали пространство с обеих сторон р. Вори (приток Угры). Логично предположить, что Чягоща также находилась где-то поблизости от приписанных к Можайску волостей. Но, судя по тому, что список волостей начинается с Чягощи, она также и могла быть отдалена от вяземских волостей, как, скажем, Дмитровец, замыкающий список и располагавшийся в стороне от основного земельного массива. Локализация М.К. Любавским Чягощи «между верховьем Москвы и Гжатью» [36], к сожалению, не находит подтверждения. В.Н. Дебольский, согласуясь с Можайскими актами, относящимися к XVII в., ставил Чягощу у р. Гжать [37].

К XVII в. в территориальном устройстве западных московских уездов произошли существенные изменения, а «литовские разорения» и последствия смуты вообще сделали крайне затруднительным даже приблизительную локализацию целого ряда можайских волостей и станов. Так, Ю.В. Готье неоднократно ошибался при определении местоположения можайских станов (Тарусицкий и Ренинский) или был неуверен в местонахождении таких можайских станов, как Ворский, Старковский, Тешинов и Загорье, Зубатый и др., так как в них почти не фиксировалось населенных пунктов [38]. Неизвестно, насколько правдоподобно представление о центре волости Чягоща в деревне Старой Тяге (Старой Тиге) и расположении территории волости в верховьях р. Исконны [39]. Это мнение идет в разрез с логикой перечисления в духовной грамоте Ивана III приписанных к Можайску волостей.

Предпочтительнее локализация Чягощи у р. Гжать [40]. Тогда перечисленные Иваном III волости выстраиваются с севера на юг, начиная от Чягощи и заканчивая Дмитровцом. Соответственно, волость Чагоща, чье средоточие можно видеть в районе р. Алешни [41], оказывается в непосредственной близости от волости Болонеск. Таким образом, обе волости располагались на самой границе между можайскими и вяземскими землями. Чуть южнее (с. 189) Чагощи, возможно, находилась вотчина вяземского князя Бориса Дмитриевича Труфонов (современное Трофаны), а юго-восточнее - Ветцы - центр древней волости Ветской. Если последняя входила в состав волости Болонеск, то территория Чагощи с большой долей вероятности соприкасалась с территорией Болонеска.

Итак, волости Болонеск с конца XIV в., а Чагоща - с конца XIV - начала XV в. или позже в результате невыясненных обстоятельств (обмен, захват, продажа?) перешли из состава Великого княжества Московского к вяземским владениям (уделу Смоленского княжества или уже непосредственно к Великому княжеству Литовскому).

Уступка или обмен волостей Чагоща и Болонеск могли произойти в 1407 (1408) г. Тогда «месяца Августа въ 6 день, князь велики Василей Дмитреевичь Московскiй собравъ воя многи и поиде ратью на Литовьскую землю, на Витофта Кестутьевичя великого князя Литовского, и взя градъ Дмитровець и огнемъ пожже; срете же его Витофтъ со многою силою, бывшимъ же имъ у Вязмы, и тамо вземъ перемирiе, разыдошася кождо во свояси» [42]. Сложилось традиционное представление о том, что московско-литовским договором 1408 г. якобы был зафиксирован пограничный характер р. Угры [43]. В летописях ничего не говорится о содержании договора, который был заключен на берегу р. Угры между Василием I и Витовтом. Но, если бы в нем и шла речь о проведении или фиксировании границы, таковая могла быть проведена лишь на незначительном расстоянии по низовью р. Угры [44]. Тем не менее, по условиям заключенного перемирия какие-то территориальные изменения могли быть осуществлены. Именно тогда за ВКЛ могла быть закреплена волость Чагоща и, с меньшей вероятностью, волость Болонеск. Таким образом, выравнивалась граница, до этого имевшая выступ со стороны московских владений к району верховья р. Гжать. Возможно, Москва получала компенсацию за потерянные волости или за ней закреплялись какие-то земли (например, Калуга). Кроме того, Москва могла окончательно отказаться от Козельска и Любутска, незадолго до этого захваченных Витовтом.

Одной из причин потери Москвой волостей Болонеск и Чагоща можно считать значительную отдаленность этих очагов освоенной земли от большого пространства, незанятого населением, представлявшего собой болотистую местность, которая служила сама по себе определенным барьером, своеобразной широкой пограничной полосой. Только к концу XV в. эта полоса была преодолена московскими землевладельцами. Долгое время между литовскими (вяземскими) и московскими (можайскими) землями, видимо, попросту не было соприкосновения (рис. 1).

Ситуация, возможно, изменилась в 1473 г., когда Можайск неожиданно получил в довесок к уделу московский князь Андрей Васильевич [45]. Он (а, может быть, и до него удельные князья Андрей Дмитриевич Можайский (1389-1432), Иван Андреевич (1432-1454), Юрий Васильевич Дмитровский (1462-1471)) начал активную колонизационную политику и довольно скоро продвинулся к литовским владениям. Вероятно, вплоть до территории, непосредственно занятой подданными ВКЛ, князь Андрей не нашел сколько-нибудь ценных в хозяйственном плане земель. Здесь господствовали леса и болота. Прямой контакт с территорией ВКЛ Андрея Васильевича не только не остановил, но наоборот, прибавил энергии, так как теперь появилась возможность заселять и присоединять к своим владениям уже освоенные земли. Очевидно, в других частях своего удела (Углич, Бежецкий Верх, Звенигород и др.) удельный князь Андрей не мог так активно увеличивать свои владения. Здесь же вмешательство в дела соседнего государства могло быть, во-первых, поощрено со стороны центральной власти, а, во-вторых, остаться безнаказанным со стороны ВКЛ. Все, что смогли предпринять князья Крошинские, на вотчину которых также был направлен интерес московского удельного князя, - это жалобы в посольских речах. Наступление Великого княжества Московского развивалось так стремительно, что князья Крошинские, утратив одни свои владения, успели получить другие (в районе р. Угры) и вскоре потеряли и их.

Характерно, что, едва придвинувшись к вяземским землям, московская сторона стала предъявлять на них претензии, как на исконные можайские земли [46]. Целый ряд волостей был объявлен тянущим к Можайску и, тем самым, в общем-то, захватнические цели приобретали легитимный характер с опорой на традицию, старину. Довольно скоро в составе можайских мы видим волости, еще совсем недавно составлявшие массивы владений князей Крошинских, Глинских, Вяземских.

Действия удельного князя Андрея Васильевича, очевидно, не только поощрялись, но и направлялись центральной властью. Так после военных операций можайского князя (нападения 1487-1490 гг. на волость Ореховну (Ореховскую) князя Михаила Глинского, волости Могилен, Негодын и Миценки, двор и волость Дуброву (Дубровскую) князя Михаила Дмитриевича (с. 190) Вяземского, на хлепенскую волость Ждат, волости князей Крошинских, волость Турье князей Глинских и др.) [47] в игру вступили официальные московские власти. Организацией заселения недавно отнятых владений князей Крошинских занимался дьяк великого князя Василий Долматов. Он «посадил» в волостях Ольховец, Лела и Отъезд более 200 семей, а в Тешинове и Сукроме более 300 семей крестьян из Великого княжества Московского [48].

Характерно, что в составе Можайского уезда к моменту составления завещания Иваном III не появилось довольно много волостей, захваченных удельным можайским князем Андреем Васильевичем и непосредственно примыкавших к его владениям. В их числе нужно назвать целый комплекс вотчины князей Крошинских [49], а также, очевидно, волость Болонеск. Территория последней, очень вероятно, вошла в состав Можайского уезда. Во-первых, туда попали волости, находившиеся западнее Болонеска, а во-вторых, Болонский стан в XVII в. фигурирует в составе данного уезда. Возможно также, что на некоторое время волость Болонеск слилась с соседними территориальными единицами (например, волостью Могильной) и вновь выделилась уже в качестве стана (результат развития административной деятельности, а не общинного деления) к XVII в. [50]

Можно предположить, что невнимание актовых источников, посольских речей и др. письменных источников к обеим рассматриваемым волостям было вызвано их владельческой принадлежностью. Жалоб на захват волостей Болонеск и Чагоща не поступало по той причине, что они принадлежали непосредственно великому князю литовскому. Разорение, увод пленных, занятие волостей и имений крупных вяземских землевладельцев (Вяземских, Крошинских, Глинских князей и др.) вызывали возмущение и постоянные обращения последних в центральные инстанции, что отразилось в дошедших до нас источниках. При этом о судьбе большой части владений великого князя литовского мы ничего не знаем. Существование Чагощи в начале XVI в. все-таки отразилось в духовной грамоте Ивана III [51], а Болонеск замечаем в актовых источниках лишь в XVII в.

Таким образом, определяется часть московско-литовского пограничья (верховья рек Гжати и Вори), о состоянии которого в целом (из-за отсутствия информации) складывалось ложное впечатление стабильности и неизменности в течение почти столетия. Между тем, в пограничных отношениях между двумя крупнейшими государствами Восточной Европы существовали, видимо, скрытые молчанием источников противоречия. Конфликты на московско-литовском порубежье в конце XIV - XV в. не возникали [52], однако столкновения территориальных интересов, несомненно, случались. Кроме обозначенного региона, следует обратить внимание на территорию Фоминско-Березуйского княжества, волости князей Крошинских, область Верхнеокских княжеств.


Литература

1. Шеламанова Н.Б. Образование западной части территории России в XVI в. в связи с ее отношениями с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 1970. С. 6.

2. Там же. С. 9.

3. Любавский М. К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. Вкладыш.

4. Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczypospolitej. Cz. 1: Granica Moskiewska w epoce Jagiellonskiej. Lwów; Warszawa, 1922. S. 81.

5. «Так же мне, великому кн(я)зю Александру, не вступатис(я) в тебе і в твоих детей у вашу отчину, в город у Вязму, і в городы, і в волости, во вси земли і воды Вяземские, что к Вязме потягло, ни кн(я)зеи мне вяземских к себе не приимати» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV - XVI вв. М.; Л., 1950. (Далее ДДГ). № 83. С. 330).

6. Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-литовским. Т. 1. (С 1487 по 1533 г.) // Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 35. СПб., 1882. (Далее СИРИО. Т. 35). С. 119.

7. ДДГ. С. 462; См. также: Опись архива Посольского приказа 1626 года. Ч. 1. М., 1977. Л. 10 об. С. 37.

8. О датировке см.: Кузьмин А.В. Из истории можайских землевладельцев в XIV - начале XV в. (Вельяминовы, Валуевы, Новосильцовы) // Исследования по истории средневековой Руси. К 80-летию Ю. Г. Алексеева: Сборник статей. СПб. С. 230-253.

9. О датировке см.: Кучкин В.А. Последнее завещание Дмитрия Донского // Средневековая Русь. Ч. 3. М., 2001. С. 123. Упоминание в летописи Болонского (Боложского) леса с большим трудом можно считать первым известием о центре волости городе Болонеске (Боложске). Хотя, вероятно, что как название леса, так и самой волости и ее центра происходят от речки Оболонки, левого притока Гжати. Также вероятно происхождение названия леса от р. Болвы (Алексеев Л.В. Смоленская земля в IX-XIII вв. Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980. С. 38). Н.М. Карамзин, ссылаясь на какую-то «краткую летопись», а П.В. Голубовский - на летописец Игнатия Смольнянина пишут об отдельном от Ольгерда походе смоленского князя Святослава к Поротве, возвращении части смоленского войска с воеводой Возгривцем, отягощенного пленными, к Смоленску и о поражении смолян «на лесе на Болон(ь)ском» от можайского войска (Карамзин Н.М. (с. 191) История государства Российского в 12-ти томах. Т. V. М., 1993. Прим. 19. С. 231; Голубовский П.В. История Смоленской земли до начала XV в. Киев, 1895. С. 68).  Следует заметить, что основной маршрут похода Ольгерда на Москву зимой 1370 г. проходил совсем в других местах - видимо, через территорию Тверского княжества, к Волоку Ламскому, а затем к Москве. Однако сообщение Н.М. Карамзина и П.В. Голубовского может быть и достоверным. Смоленский князь Святослав Иванович действительно присоединился к походу Ольгерда (ПСРЛ. Т. 11. М., 2000. С. 14), а свой маршрут до встречи с великим князем литовским он мог выбрать самостоятельно. Князь Святослав прошел из своих земель к верховьям р. Протвы, где находилась волость Поротва, известная по завещанию Дмитрия Донского, затем отпустил часть своего войска, а сам проследовал еще к Верее, которую захватил (по сообщению Н.М. Карамзина), а затем уже пошел на соединение с Ольгердом к Волоку Ламскому или, вероятнее, прямо к Москве (в летописях говорится о походе от Волока одного Ольгерда).

10. ДДГ. № 1. С. 9.

11. ДДГ. № 12. С. 34.

12. Археологическая карта России. Смоленская область. Ч. 2. М., 1997. С. 25-26.

13. По мнению М.Н. Тихомирова - между 1387 и 1392 г., Е.П. Наумова - между 1394 и 1396 г., В.Л. Янина - между 1375 и 1381 г. (Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979. С. 89; Наумов Е.П. К истории летописного «Списка русских городов дальних и ближних» // Летописи и хроники. 1973 г. М., 1974. С. 155; Янин В.Л. Новгород и Литва: пограничные ситуации XIII - XV веков. М., 1998. С. 67).

14. Кузьмин А.В. Указ. соч. С. 230-253.

15. «Грамота Василья тысецкого, что купил у Семена Васильевича да у Юрья Борисовича Чагощу вотчину всю» (ДДГ. С. 462; Опись архива Посольского приказа 1626 года. Л. 10 об. С. 37).

16. Кузьмин А.В. Указ. соч. С. 237.

17. «Грамота великого князя Василья ж Дмитреевича, дана дядине ево Марье на слободку на Чагощу» (ДДГ. С. 462; Опись архива Посольского приказа 1626 года. Л. 10 об. С. 37). Мария Дмитриевна являлась старшей дочерью суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича, вторая дочь которого - Евдокия - была выдана замуж за великого князя Дмитрия Ивановича.

18. ДДГ. № 12. С. 34.

19. Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних». С. 251.

20. Кучкин В.А. Города Северо-Восточной Руси в XIII - XV вв. (Число и политико-географическое размещение) // История СССР. № 6. 1990. С. 75.

21. Перечисляемые в «Списке...» города находятся, как правило, близко друг от друга, что служит дополнительным доказательством правильности принятой локализации, так как Болонеск вписан в следующий ряд: «Серпохов. Новый городок. Лужа. Боровск. Болонеск. Одоев. Любутеск». (Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних». С. 225).

22. Можайские акты 1506-1775 гг., сообщил архимандрит Дионисий. СПб., 1892. С. 198.

23. Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних». С. 225.

24. Кучкин В.А. Города Северо-Восточной Руси в XIII - XV вв. С. 75.

25. Голубовский П.В. Указ. соч. С. 68; Можайские акты. С. 198. Видимо, волость Болонеск занимала не все течение р. Оболони, так как на этой реке упоминаются селения Могиленского стана (село Никольское-Дятлово) (Можайские акты. С. 177).

26. Запустевшие погосты Рождественский и Никольский на р. Гжати, на устье р. Малой Ворьки село Ворганово (Можайские акты. С. 198). На Малой Ворьке находилось запустевшее село Семеновское, принадлежащее Могиленскому стану (Там же. С. 197).

27. Можайские акты. С. 199. Отождествление центра древней смоленской волости Ветской с современным селом Ветцы находит подтверждение по археологическим данным (Археологическая карта России. Смоленская область. Ч. 2. М., 1997. С. 23).

28. Село Микулево-Костивец (современное Костивцы) и запустевшее село Обручево (Воронцово) на р. Гжать (Можайские акты. С. 198).

29. Археологическая карта России. Смоленская область. Ч. 2. М., 1997. С. 25-26.

30. Можайские акты. С. 177-178, 197-198; Любавский М.К. Указ. соч. С. 283; Готье Ю.В. Указ. соч. С. 574. Судя по актам, Могиленский стан касался и рек Протвы, Гжати и Оболони, принимал в свой состав участки речек Малой Ворьки и Колодезенки.

31. СИРИО. Т. 35. С. 49; Любавский М.К. Указ. соч. С. 283; Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Западнорусские земли в системе русско-литовских отношений конца XV - первой трети XVI в. М., 1995. С. 54.

32. СИРИО. Т. 35. С. 3, 20; ДДГ. № 89. С. 355; Дебольский В.Н. Духовные и договорные грамоты московских князей как историко-географический источник // Записки императорского русского археологического общества. Т. XII. Вып. II. Новая серия. Кн.5. СПб., 1901.Ч. I.  С. 13-14; Любавский М.К. Указ. соч. С. 283.

33. ДДГ. № 89. С. 355.

34. СИРИО. Т. 35. С. 2, 36, 48, 74, 119.

35. Не входил в состав Вяземского княжества.

36. Любавский М.К. Образование основной государственной территории великорусской народности. Л., 1929. С.  46.

37. Дебольский В.Н. Указ. соч. С. 43.

38. Готье Ю.В. Указ. соч. С. 574.

39. Там же. С. 575. Деревня Старая Тяга (Старая Тига) и с. Булычево (совхоз Болычево) существуют в настоящее время.

40. По соседству с г. Гагарин, чуть более 1 км на северо-восток, на правом берегу р. Алешни также есть населенный пункт Болычево.

41. Археологические данные по указанному району отсутствуют.

(с. 192) 42. ПСРЛ. Т. 11. М., 2000. С. 202. В Никоновской и Троицкой летописях событие описано под 1407 г. (Там же; Приселков М.Д. Троицкая летопись (Реконструкция текста). СПб., 2002. С. 465). Суздальская летопись и В.Н. Татищев дают 1408 г. (ПСРЛ. Т. 1. М., 2001. Стб. 538; Татищев В.Н. Собрание сочинений: в 8-ми томах (5-ти книгах). Т. 5, 6. История Российская. М., 1996. С. 208). В Суздальской летописи добавлено, что перемирие было заключено «от Рождества святыя Богородица до Петрова дни» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 538).

43. Представление о пограничном характере р. Угры по договору 1408 г. идет, видимо, от Н.М. Карамзина (Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. V. М., 1993. С. 106). В дальнейшем оно было заимствовано С.М. Соловьевым и др. и стало традиционным.

44. Темушев В.Н. Река Угра - вековой страж московско-литовской границы // Новая локальная история. Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов. Ставрополь, 2004. С. 305-318

45. Многократно правленый список текста договорной грамоты Ивана III с князем Андреем Васильевичем сначала вовсе не содержал никакого пожалования великого князя своему удельному брату. Но в последнем варианте грамоты обнаружилась формулировка: «...и что яз, князь велики, пожаловал тобя...», в которой сначала появилась прибавка к уделу Андрея «Колуги», затем переправленной на Можайск (ДДГ. №  70. С. 248).

46. После жалобы князя Михаила Вяземского на то, что у него отняли земли к Можайску, Иван III в ответе литовским послам привел якобы слова князя Андрея Можайского о том, что последний «у князя у Михайла у Вяземского земель к Можайску не имывал, а ведает и держит земли, которые издавна к Можайску потягли к нашему великому князству Московскому» (СИРИО. Т. 35. С. 6).

47. СИРИО. Т. 35. С. 1, 2, 16, 36, 48, 73 и др.

48. Там же. С. 74.

49.Хотя Иван III прямо говорил литовскому послу Тимофею Мосальскому, обращаясь к Казимиру: «что тебе били челом Крошинские князи, Филип да Костантин з братье о Тешинове, да о Сукрумне, да о Олховце, да о Надславле, да об Отъездце, на нашего дияка на Василья на Долматова: ино те места, сказывают, издавна тянут к Можайску к нашему великому княжству Московскому» (СИРИО. Т. 35. С. 6).

50. О соотношении волостей и станов см.: Лаппо-Данилевский А. Организация прямого обложения в Московском государстве со времен смуты до эпохи преобразований. СПб., 1890. С. 82-84; Готье Ю.В. Указ. соч. С. 95-97.

51. В Можайских актах упоминается дворцовое село Тягища, которое, очевидно, можно отождествить с центром волости Чагоща (Можайские акты. С. 193).

52. Наиболее ярким примером московско-литовского пограничного конфликта является борьба за Ржевскую землю (Подробно см.: Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV - XV вв.) // История СССР. 1984.  № 6. С. 149-162; Темушев В.Н. Начало складывания московско-литовской границы. Борьба за Ржевскую землю // Российские и славянские исследования: Сб. науч. статей. Вып. 1. Мн., 2004. С. 71-80). Ржевские волости с конца XIV в. были твердо закреплены за Москвой, за исключением Осуги, при великом князе литовской Кейстуте перешедшей к ВКЛ.

 

 

Темушев В.Н. (Минск)

К вопросу о московско-литовской границе XV века

(Волости Чягоща и Болонеск)

Резюме

Статья посвящена изучению границы между Великими княжествами Литовским и Московским в XV в. Путем анализа немногих дошедших до нас сведений источников делается вывод о нестабильном характере литовско-московского пограничья. Кроме того, в статье осуществлена попытка реконструировать один из участков литовско-московской границы, что до настоящего времени отказывались делать исследователи ввиду практически полного отсутствия информации в источниках.

 

Temushev V.N. (Minsk)

To a question on the Moscow - Lithuanian border of XV century

(Volosts Chjagoshcha and Bolonesk)

Summary

Article is devoted to studying of border between Great Lithuanian Duchy and Moscow in XV century. By the analysis of few data which have reached us of sources it is assumed actable character of the Lithuanian-Moscow border zone. Besides in article attempt to reconstruct one of sites of the Lithuanian- Moscow border is carried out, that researchers in view of practically full absence of the information in sources till now refused to make.

 

(с. 193) Рис. 1. Литовско-московское пограничье в XV в.

[Карта была настолько плохо напечатана в сборнике, что можно считать, что здесь она публикуется впервые].



Сайт Виктора Темушева.

Поиск

Облако тегов

беларусь велиж «великое княжество московское» «великое княжество тверское» «верхнеокские княжества» «верховские княжества» витовт вкл воротынск «восточная европа» «вяземские князья» «вяземское княжество» «вялікі гістарычны атлас беларусі» граница границы «грюнвальдская битва» дмитровец «древняя русь» «историческая география» карты «киевская земля» «кричевский повет» «куликовская битва» «литовско-московская граница» «литовско-тверская граница» любутск метельский «московско-литовская война» «московско-литовская граница» «московско-литовские войны» «московское княжество» «нойбургские владения» ольгерд опаков «первая мировая война» «пограничная война» «полоцкое воеводство» «полоцкое княжество» поугорье «речь посполитая» «ржевская земля» «рославльский уезд» россия русь «северо-восточная русь» «северская земля» славяне спиридонов «средние века» ягайло