Не люблю писать статьи по заданной тематике или под определенный период. Может оказаться, что для рассматриваемой проблемы актуален совсем другой отрезок времени (более длительный)  или необходимо ориентироваться, скажем, на хронологию правления великих князей ВКЛ, а не России. В этой связи написание статьи под время Ивана III (то есть под участие в тематической конференции) отдает какой-то искусственностью. Тем не менее, хотя бы для меня самого статья оказалась очень полезной. Ну, как говорится, судите сами.

Продолжение:

Темушев В.Н. Сведения о московско-литовском пограничье в посольских книгах времени Ивана III // Труды кафедры истории России с древнейших времен до ХХ века / Отв. ред. А. Ю. Дворниченко. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006. С.294-306. [Материалы международной научной конференции «Иван III и проблемы российской государственности», посвященной 500-летию со дня смерти Ивана III. 25-26 ноября 2005 г.]

 

(с. 294) Сведения о московско-литовском пограничье

в посольских книгах времени Ивана III

 

В. Н. Темушев

 

Исследователи неоднократно встречались с проблемой картографического определения московско-литовской границы второй половины XV - начала XVI в. Так, например, характерен отказ от изучения московско-литовской границы 1494 гг. (Н.Б. Шеламанова)[1], игнорирование (М.К.Любавский)[2] либо указание на трудность ее проведения на карте (Я.Натансон-Лески)[3].

Во многом позиция исследователей объяснялась неоправданным ожиданием подробного и исчерпывающего описания прохождения линии границы в документах, по своей специфике обязанных это сделать. Московско-литовские договорные грамоты, как правило, не проводили делимитацию границы[4], ссылаясь на «старые рубежи», и ограничивались, в лучшем случае, перечислением городов с волостями, относящимся к той или иной стороне, а то и обозначением целых регионов, остающихся или переходящих под чью-то власть.

Лишь в случае экстраординарного нарушения целостности какого-то конкретного устойчивого массива земель приводилось точное описание прохождения линии границы (например, рассекающей Ржевскую землю или разделяющей смоленские волости). Такая позиция составителей договорных грамот опира(с. 295)

Рис. 1. Московско-литовская граница при Иване III. 1462-1505 гг.

лась на существующее, твердо определенное в прошлом, положение границ княжеств, земель, волостей, не требующее пояснения в договорах. Поэтому исследователь, стремящийся ре(с. 296)конструировать московско-литовскую границу времени Ивана III, может и должен использовать целый комплекс источников и применять различную методику.

Уникальным источником, служащим одной из ступенек на пути к достижению поставленной цели, являются посольские книги времени Ивана III[5]. Анализ сведений посольских книг дает разнообразные результаты, в целом позволяющие заполнить пробел в изучении отношений двух крупнейших государств Восточной Европы конца XV - начала XVI в.

Прежде всего, необходимо отметить, что неотъемлемой компонентой посольских книг являются московско-литовские договоры конца XV - начала XVI в. Они органично вплетаются в структуру источника, как бы суммируя и подводя итоги всем посольским речам, обращениям, жалобам, самому ходу переговоров. Информационная недостаточность договоров, на которую обращали внимание исследователи, отходит на второй план, так как предшествующий им в посольских книгах долгий переговорный процесс раскрывает содержание неясных мест и умолчаний договорных грамот.

Кроме того, посольские книги отражают процесс становления границы, не отраженный в финальных документах - договорных грамотах. Выясняется, что далеко не все завоеванные территории в итоге отходили в состав московских владений, а закреплению за Москвой определенного списка волостей (не всегда полностью отраженного в договорных грамотах) предшествовала долгая дипломатическая борьба, переходившая часто в идеологические споры.

Так, территории, захваченные московскими войсками в 1500-1503 гг., были значительно больше тех, которые в итоге были признаны за Москвой по договору 1503 г. Однако, в силу определенных причин, в два этапа (в ходе переговоров 1503 г. и по договору 1508 г.), некоторые земли вернулись в состав (с. 297) Великого княжества Литовского (далее - ВКЛ). Прежде всего на смоленском направлении происходило уменьшение завоеванной Москвой территории путем уступок ВКЛ тех волостей, в которых московская власть не могла на тот момент закрепиться. Официально московский великий князь «поступался» рядом волостей «для первого свойства со государемъ съ вашимъ»[6]. Были возвращены ВКЛ такие древние смоленские волости, как Ельна, Руда, Щучья, Ветлица, а также чрезвычайно важные в стратегическом плане витебские волости Свято и Озерище.

Этот возврат без взгляда на карту может показаться естественным, связанным со стремлением сгладить границы или неудобством положения ряда волостей. Однако, как выясняется, именно передача обратно ВКЛ перечисленных выше волостей как раз таки и создавала два выступа вглубь территории ВКЛ (волость Буйгород) и Великого княжества Московского (Свято, Озерище).

Для возврата ВКЛ части уже захваченной территории должны были быть серьезные причины. Очевидно, в некоторых волостях московская власть встретила активное сопротивление местного населения и войск ВКЛ, в результате чего признала свою неспособность в них закрепиться. Это были волости, прочно интегрировавшиеся в состав ВКЛ, близкие к внутренним пределам государства.

Характерно, что даже после литовско-московской войны 1507-1508 гг., «вечный мир» 1508 г. оставлял за ВКЛ территории, выравнивавшие границу не в пользу Москвы (волость Буйгород), хотя войска Ивана III снова захватили те смоленские волости, которые уже были возвращены в 1503 г. Таким образом, определяется регион, прочно интегрированный в состав ВКЛ и довольно долгое время противостоявший московским нападениям - своеобразный рубеж обороны. Только в 1514 г., с взятием Смоленска, литовско-московская граница отодвинулась дальше на запад, заставив власти ВКЛ искать новые воз(с. 298)можности и организовывать иные опорные пункты, противопоставленные мощному соседу. В результате перемирия 1522 г. литовско-московская граница приобрела стабильный характер, а с 1537 г. (после возврата ВКЛ Гомеля и передачи Москве Себежа) законченный вид.

Таким образом, материалы посольских книг позволяют сделать очень интересные наблюдения и выводы о динамике изменения московско-литовской границы. Складывается довольно сложное, противоречивое представление о борьбе нарождающегося единого Российского государства за русские земли ВКЛ, в которой было место и серьезным уступкам со стороны Москвы, и явному нежеланию населения некоторых русских территорий переходить в московское подданство.

Районы военной напряженности на границах четко фиксируются благодаря указаниям посольских книг на какие волости и погосты производились нападения, что за села и волости были заняты той или иной стороной, откуда и куда увели людей и скот и т.д.  Посредством локализаций упоминаемых географических объектов определяется пограничный регион, а после обозначается с достаточно большой точностью линия московско-литовской границы. Характерно, что таким образом выявляется граница, которую следует считать устаревшей по отношению к новой, зафиксированной в закрепляющем итоги войны договоре. И, действительно, район военной активности определял линию существовавшей до начала войны старой границы. После же военных действий линия границы изменялась.

Первым районом московско-литовской конфронтации, хорошо прослеживаемым по данным посольских книг, стали владения князей Крошинских. Определение местоположения волостей последних может помочь решить очень важную задачу: реконструировать первоначальную московско-литовскую границу, сформированную в начале XV в. и сумевшую продержаться более 80 лет. Проведенное исследование показало, что владения князей Крошинских находились в сильном отдалении от основного массива освоенных земель ВКЛ, и их положение бы(с. 299)ло крайне ненадежным[7]. Это и подтвердилось в самом начале московско-литовской конфронтации в 1486/87 г. - князья Крошинские были попросту сметены с тех мест, которые «деди и отци их дръжали, и они породилися на той своей отчине»[8].

Безусловно, договор о «вечном мире» 1494 г., если бы в нем содержались достаточные сведения о новой границе, фиксировал бы ее уже совсем в другом регионе. Граница же эта, в свою очередь, определяется при наблюдении за ходом военных действий и дипломатических споров следующей московско-литовской войны 1500-1503 гг. При этом перемирие 1503 г., естественно, снова выглядит запаздывающим по отношению к выявленному району московско-литовской конфронтации.

Характерно, что заключение договора совсем не означало перехода к процессу обозначения границы на местности (демаркации). Вообще, все назначенные съезды представителей московской и литовской сторон для твердого установления границы так и не состоялись. Постепенное, скрытое и явное,  проникновение московской власти в пределы соседнего государства не прекращалось. Прежде всего (и это хорошо видно из анализа посольских книг) и в ходе переговоров, и позже шло освоение московскими землевладельцами пограничных волостей ВКЛ. Так, постепенно к Великому княжеству Московскому был присоединен ряд волостей, соседних с Луцкой землей (Пуповичи и др.)[9]. С московской стороны делались упреждающие заявления в посольских речах «о Пуповичах и о иных волостках, что задавалися к Лукам» с утверждением их принадлежности Новгородской земле[10]. К 1500 г. в Пуповичах появился особый московский наместник[11].

(с. 300) Поэтому точное перечисление с обозначением владельческой принадлежности в договорных грамотах таких административно-территориальных единиц, как волости, приобрело очень большое значение. Однако, как вскоре выяснялось, грамоты эти могли содержать существенные пропуски, которыми тут же пользовалась московская сторона. Так, согласно жалобному списку, поданному литовским послом Петряшкой Сенкиным сыном Епимаховым в 1503 г., вскоре после заключения перемирия: «Которые села и волости у перемирной грамоте не стоят написаны у великого князя Московского стороне, тые они забрали»[12].

Таким образом, посольские книги не только помогают определить линию московско-литовской границы в тех случаях, когда другие источники недостаточны, но и показывают неустойчивый ее характер и, в общем, выявляют процесс постепенного распространения московской власти на земли ВКЛ. Посольские книги предоставляют уникальные сведения о территориальной структуре пограничных регионов Великих княжеств Московского и Литовского.

Перечисление волостей, тянущих к тому или иному центру (Козельск, Мезецк, Хлепень и т.д.), позволяет реконструировать старинные административные единицы ВКЛ, воссоздать картину политического устройства более раннего времени. С другой стороны, благодаря материалам посольских книг, мы имеем возможность наблюдать за процессом складывания новой административно-территориальной системы в землях, присоединенных к Москве. Первоначально территориальная структура новых московских владений имела незаконченный и неустойчивый характер.

Так, в договоре 1503 г. ряд волостей перечислен сразу для нескольких городов вместе, что может свидетельствовать о том, что новая власть нарушила устоявшееся административное деление ВКЛ, при этом в рамках Великого княжества Московского нового деления еще не сложилось. Целый список волостей (с. 301) придан к городам Чернигову, Стародубу, Путивлю, Рыльску, Новгороду-Северскому, Гомелю, Любечу, Почепу, Трубецку, Радогощу, Брянску. Отдельным списком перечислены волости, принадлежащие Мценску, Любутску, Серпейску, Мосальску. Из части волостей, закрепленных за Москвой, был искусственно сформирован Дорогобужский уезд. В составе Дорогобужского уезда оказалось 28 волостей (!), отобранных в основном у Смоленска[13].

Также ряд волостей был отколот от своих исторически сложившихся центров, но не был причислен к соседним, уже московским административным единицам. Поэтому некоторым волостным центрам было придано значение городов, а к ним, соответственно, были приписаны волости. Так, полоцкие волости Березай, Невель, Усвая, Ловец, Веснеболого были присоединены к выделенному из состава полоцких же волостей в качестве города Острею (Острию)[14].

Таким образом, мы наблюдаем ломку сложившегося административного деления ВКЛ и при этом замечаем первые попытки создания новых административно-территориальных единиц в составе Великого княжества Московского (с центрами в Дорогобуже и Острие). Складывание нового устройства в недавно присоединенных к Москве землях только начиналось.

Посольские книги определяют также структуру землевладения пограничных районов ВКЛ. Здесь их данные смыкаются с информацией документов метрики ВКЛ, где помещены многие жалованные и подтвердительные грамоты литовских великих князей на владения князьям с периферии государства. В посольских книгах наиболее подробно освещены перипетии с земельными владениями князей Воротынских. Благодаря подробным сведениям нам предоставляется возможность проследить за ростом земельных владением князей Воротынских в районе московско-литовского пограничья и формированием вдоль (с. 302) реки Угры особой линии обороны ВКЛ против Российского государства[15]. Что характерно, даже после перехода на московскую службу князей Воротынских и потери самого г. Воротынска для ВКЛ граница по реке Угре почти на всем своем протяжении (кроме маленького района, примыкавшего к Воротынску) сохранялась. Более того, она продлевалась за счет вяземских земель и левобережной части волости Опаков, отошедших к Москве. Московско-литовская граница по реке Угре после 1494 г. выросла вдвое[16]. Созданный оборонительный рубеж сыграл свою роль даже в весьма неблагоприятных для ВКЛ политических условиях.

Наблюдения за приоритетами московского внимания к определенным территориям показывают, что апелляции к традиции и поиск прецедентов по отношению к ним вступал в силу только тогда, когда московская сторона была уверена в своей способности закрепить их за собой. Так, при обсуждении прав на занятый Козельск, московские бояре ссылались на договорные грамоты, по которым, действительно, город уже был в составе Великого княжества Московского. В итоге Козельск по договору 1494 г. был присоединен к Москве[17].

Но такие же аргументы могли быть приведены и по отношению к Любуцку, который в начале XV в. также некоторое время был в московской власти[18]. Однако почему-то ничего не было противопоставлено следующему заявлению литовской стороны: «Любутеск из старины государя нашего, и в докончаньех писан, того не можем учинити, чтобы нам его съступитися»[19]. Более то(с. 303)го, Любуцк стал своеобразной разменной монетой в споре за обладание Мезецком. За уступку Любуцка ВКЛ, Москва рассчитывала полностью завладеть центром владений князей Мезецких. Но в итоге получилось так, что Любуцк не был отдан Москве. А Мезецк, как и настаивали литовские послы, был разделен по владениям князей, служивших московскому или литовскому правителям. Эти факты тем более удивительны, что Любуцк после заключения мирного договора оказался со всех сторон окружен московскими владениями, т.е. стал анклавом ВКЛ. При этом Козельск располагался на самом пограничье.

Причина такого противоположного отношения к близким, казалось бы, по исторической судьбе территориям, кроется, видимо, в статусе упомянутых владений. Если Козельск управлялся зависимыми от  великого князя литовского местными князьями, то Любуцк был центром наместничества ВКЛ, то есть непосредственным владением литовского государя. Таким образом, большую роль при решении о присоединении того или иного участка территории к Москве играли статус владения и позиция местного населения, прежде всего, землевладельцев или их наместников. Даже непосредственный захват, а также возможность обоснования присоединения с опорой на договорные грамоты, отходили при этом на второй план.

Таким образом, мероприятия по организации обороны восточной границы ВКЛ, как видим из анализа известий посольских книг, имели свое положительные результаты. Учреждение ряда наместничеств в центре владений верховских князей (Мценск, Любутск, Перемышль и др.) в качестве своеобразных форпостов литовской власти преследовало цель своеобразного цементирования территорий не всегда надежных вассалов. По словам М.К. Любавского: «Литовское правительство держало свои гарнизоны в этих городах частью для более успешной обороны границ, частью для удержания в повиновении подручных «верховских» князей»[20].

(с. 304)Для речей московских послов и самого Ивана III (что представляется вполне естественным) первоначально характерно стремление обосновать территориальные захваты. На страницах посольских книг разворачивается постепенно ширящаяся панорама притязаний Ивана III на русские земли ВКЛ. Защита территориальных интересов подкреплялась силовым давлением, но строилась часто и на определенной аргументации с опорой на традицию. С позиции силы эта традиция часто искажалась, приводились как факты ложные утверждения о принадлежности тех или иных волостей к центрам с московской стороны. (Примеров множество. Так, о волостях князей Крошинских, которыми они владели с начала XV в., московской стороной было объявлено, что волости эти «издавна к Можайску потягли к нашему великому князству Московскому»[21]. Хлепенская волость Рогачев объявлялась «изстарины нашие [московского государя] отчины Тферские земли»[22]. Накануне заключения договора о «вечном мире» 1494 г. целый рад смоленских волостей был объявлен тянущим к нескольким московским центрам. Волости Трубна и Путынь объявлялись боровскими, Городечна, Нерожа, Дорожмиря гора, Кнутова дуброва, Сковородеск, Гостижа, Белые вста, Вежки - медынскими, Турье, Тешинов, Сукрома, Олховец, Отъезд (Крошинских князей) - можайскими[23]).

Из анализа посольских книг хорошо видно, что на первых этапах противостояния с ВКЛ правительство Ивана III широко использовало для обоснования своих прав на русские земли апелляцию к прецедентам. Так, в защиту прав Ивана III на земли ряда Верховских князей находились факты их былой службы «на обе стороны... с своими отчинами». Тем самым присяга тех князей правителям ВКЛ и Королевства Польского «на том, что им от них с вотчинами не отъехати» [24], теряла юридическую силу. Не забыты были и случаи, когда князья Верховских (с. 305) княжеств служили Москве («Одоевские и Воротынские и Белевские князи наши слуги старые»[25], «Мезецкие князи из старины наши слуги, одны с Торусскими князми, и в старых докончаньех предков наших писаны»[26]). Также и князья Мосальские и Вяземские были представлены как старые слуги великих князей московских («...а из старины князи Вяземские и Мосалские служили предком нашим великим князем и с своими вотчинами, а и в старых докончаньех то писано»[27]).

Но не ко всем русским землям ВКЛ могло найтись подходящее обоснование их захвата. Уже по отношению к Вяземскому княжеству московская сторона заявляла: «...о Вязме так нелзе быти, за все будут брани да жалобы, ино Вязме всей пригож быти за нашим государем»[28]. Безусловно, подобные речи скрывали за собой, с одной стороны, отсутствие аргументации Ивана III, незаконно занявшего часть территории ВКЛ, а с другой стороны - уверенность московского государя в своих военных силах.

Свидетельством развития идеологических представлений Ивана III, представленном в посольских книгах, может служить заявление московского государя литовскому послу Станиславу Петровичу в 1490 г.: «а волостей и земль и вод отчины королевы за собою не держим, а з Божьею волею держим земли и воды свои, которые нам дал Бог»[29]. При этом принадлежность в данный момент некоторых русских земель Великому княжеству Литовскому объяснялась невзгодами государства во времена прежних московских правителей («...а те Мезоцкие князи были у литовских великих князей в незгоду предков наших»[30] или «те докончанья незгодою государей наших, деда его великого князя Василья и отца его великого князя Василья»[31]). Именно в посольских книгах впервые появился новый титул Ивана III - «госу(с. 306)дарь всеа Русии» (1493 г.)[32]. Наконец, в 1503 г. Иван III прямо заявил: «Ано и не то одно наша отчина, кои городы и волости ныне за нами: и вся Русскаа земля, Божьею волею, из старины, от наших прародителей наша отчина»[33]. В «отчину» же короля польского и великого князя литовского Александра Казимировича отводились лишь «Лядская земля да Литовская земля»[34]. Дальнейшие доказательства и обоснования принадлежности Москве тех или иных территорий были не нужны: «А которые городы и земли государь наш своей отчины взял, то его и есть»[35].

Итак, на страницах посольских книг мы можем наблюдать не только за динамикой территориальных присоединений к Российскому государству, но и за опережающим их представлением Ивана III о пространственной протяженности своей «отчины». Не все планы московского государя были реализованы, однако в дипломатическом и идеологическом отношениях они, безусловно, содействовали успехам молодого государства.

Таким образом, посольские книги помогают реконструировать московско-литовскую границу времени Ивана III, предоставив исследователю необходимые данные, которых лишены другие источники. Следующим шагом должна стать работа с источниками иного характера и времени - межевыми грамотами, писцовыми книгами и т.д. На новом этапе в силу вступит метод ретроспекции. Однако в методологической цепочке, ведущей к достижению научно значимого результата - реконструкции московско-литовской границы второй половины XV - начала XVI в. - незаменимым и уникальным источником остаются посольские книги времени Ивана III.

 


[1] Шеламанова Н.Б. Образование западной части территории России в XVI в. в связи с ее отношениями с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Науч. рук-ль М.Н. Тихомиров. М., 1970. С. 6.

[2] Любавский М. К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. Вкладыш.

[3] Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczypospolitej. Cz. 1: Granica Moskiewska w epoce Jagiellonskiej. Lwуw; Warszawa, 1922. S. 81.

[4] Делимитация границы - определение положения и направления государственной границы по соглашению между сопредельными государствами, зафиксированное в договоре и графически изображенное на прилагаемых к договору картах.

[5] Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-литовским. Т. 1. (С 1487 по 1533 г.) // Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 35. СПб., 1882. (Далее: СбРИО. Т. 35). Также см.: «Выписка из посольских книг» о сношениях Российского государства с Польско-Литовским за 1487-1572 гг. // Памятники истории Восточной Европы. Источники XV - XVII вв. Т. 2. М.; Варшава, 1997.

[6] СбРИО. Т. 35. С. 396.

[7] Темушев В.Н. К вопросу о московско-литовской границе XV в. (Владения князей Крошинских) // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. № 3 (21). Сентябрь 2005. С. 102-103.

[8] СбРИО. Т. 35. С. 74.

[9] Янин В.Л. Новгород и Литва. Пограничные ситуации XIII-XV вв. М.. 1998. С. 161-163.

[10] СбРИО. Т. 35. 141 (1494 г.). См. также аналогичное утверждение: Там же. С. 256 (1498 г.).

[11] Янин В.Л. Указ. соч. С. 163.

[12] СбРИО. Т. 35. С. 446.

[13] СбРИО. Т. 35. С. 400.

[14] СбРИО. Т. 35. С. 400.

[15] Темушев В.Н. Река Угра - вековой страж московско-литовской границы // Новая локальная история. Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции. Ставрополь, 20 мая 2004 г. Ставрополь, 2004. С. 305-318.

[16] Там же. С. 311-312.

[17] ДДГ. № 83. С. 330.

[18] ДДГ. № 17. С. 47; Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV вв. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. Вып. 5. М., 2004. С. 151-152.

[19] СбРИО. Т. 35. С. 121.

[20] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 51-52.

[21] СбРИО. Т. 35. С. 6.

[22] СбРИО. Т. 35. С. 77.

[23] СбРИО. Т. 35. С. 119.

[24] СбРИО. Т. 35. С. 51.

[25] СбРИО. Т. 35. С. 106.

[26] Там же.

[27] СбРИО. Т. 35. С. 107.

[28] СбРИО. Т. 35. С. 119.

[29] СбРИО. Т. 35. С. 50.

[30] СбРИО. Т. 35. С. 106.

[31] СбРИО. Т. 35. С. 115.

[32] СбРИО. Т. 35. С. 80.

[33] СбРИО. Т. 35. С. 380.

[34] Там же. - Здесь, правда, необходимо сделать оговорку, что в понятие «Литовская земля» входила территория большей части современной Беларуси.

[35] Там же. С. 385.

 

Рис. 1. Московско-литовская граница при Иване III. 1462-1505 гг. (С. 295)



Сайт Виктора Темушева.

Поиск

Облако тегов

беларусь «великая война» «великое княжество московское» «великое княжество тверское» «верховские княжества» витовт вкл воротынск «восточная европа» «вяземские князья» «вяземское княжество» «вялікі гістарычны атлас беларусі» «галицко-волынское княжество» «гомельская земля» граница границы «грюнвальдская битва» «дмитрий донской» дмитровец «древняя русь» «историческая география» карты «киевская земля» «кричевский повет» крошинские «куликовская битва» «литовско-тверская граница» любутск метельский «московско-литовская война» «московско-литовская граница» «московское княжество» «нойбургские владения» «первая мировая война» «пограничная война» «полоцкое воеводство» «полоцкое княжество» поугорье «речь посполитая» «ржевская земля» россия русь «северо-восточная русь» славяне спиридонов «средние века» «стародубская война» «тарусское княжество» чума ягайло