Катастрофически не хватает времени. Все реже и реже обращаюсь к сайту, хотя вижу, что люди интересуются представленными на нем материалами, появились даже своеобразные фанаты моих работ. Опыт показал, что статьи настолько же (и даже больше) интересны посетителям сайта, как и карты. Вот еще одна моя статья, в чем-то, безусловно, устаревшая, но, тем не менее, наполненная фактурой, аргументированными (на мой взгляд) выводами и, в целом, обнаруживающая свежий взгляд на пределы Московского княжества в один из ключевых периодов истории России.

Продолжение:

В статью вкрались ошибки, я постарался их найти, обозначить, но при этом, оставить текст так, как был опубликован. Также некоторые свои взгляды на время присоединения территорий, некоторые локализации и т.д. я уже и сам считаю ошибочными, поэтому не следует воспринимать статью как полностью актуальную для меня. Да, смотрите к статье карту. Я поместил ее в конце.

Куликовская битва в истории России: Сб. статей. Под ред. А.Н.Наумова. Тула: ГУП-Издательство «Левша», 2006. С. 82-109.

/с. 82/ В. Н. Темушев

ЗАПАДНАЯ ГРАНИЦА ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА

МОСКОВСКОГО К 1380 г.

 

Вопрос о западной границе Великого княжества Московского в XIV в. и о начале формирования московско-литовской границы до сих пор остается малоизученным. Как правило, анализируя процесс территориальных присоединений к владениям Москвы, исследователи останавливались на рассмотрении обстоятельств и времени таких присоединений, при этом сама территория, ее площадь, границы, оставалась вне поля зрения. Подробно и обстоятельно проанализированный материал по присоединению к Москве Можайска, Ржевы, Медыни и т.д. к сожалению, не дает знания о пределах распространения московской власти на запад, совершенно оставляет в стороне вопрос о формировании московской границы.

Между тем знание о протяженности западной московской границы дает возможность более объективно судить о направлениях военных акций, политических событиях, происходивших накануне и после Куликовской битвы.

В связи с крайней недостаточностью сведений источников, которые позволили бы реконструировать западную границу Великого княжества Московского, особое значение приобретает методика исследования.

При определении западной московской границы, прежде всего, можно пойти двумя путями (ориентируясь по времени). Эти два пути (метода) обозначают способ получения результатов - двигаясь от прошлого к будущему и от будущего к прошлому.

Прежде всего, западная московская граница фиксированного времени, естественным образом, реконструируется с помощью сведений, предшествовавших 1380 г. При этом учитываются территориальные изменения, связанные с присоединением новых территорий, появлением новых владений и т.д. Вторым  путем нужно идти,  опираясь /с. 83/ на сведения источников конца XIV - XVII вв. Здесь  можно  использовать  значительно большее количество сведений, почерпнутых из духовных и договорных грамот, межевые грамот, писцовых книг и других актов. Западная московская граница 1380 г., определенная благодаря первому пути исследования будет значительно уточнена данными второго пути (методы ретроспекции и ретрогрессии), однако при этом нужно учитывать демографический и колонизационный факторы.

С течением времени увеличивалось количество населения, осваивались новые, пустовавшие до той поры земли, расширялись территории волостей, станов, появлялись новые территориальные единицы. Известные нам акты фиксируют состояние России после пережитых достаточно трудных для населения времен. Поэтому нередки случаи сокращения освоенных земель, появления пустошей на месте деревень и сел. Так, акты XVII в. не могут дать сведений о пределах многих земель, запустевших после Смутного времени начала столетия[1]. Ю.В. Готье затрудняется определить для XVII в. местонахождение таких можайских станов, как Ворский, Старковский, Ренинский, Тарусицкий, Тешинов и Загорье, Зубатый и др., так как в них почти не фиксируются населенные пункты. Территории волостей оставались, но выявить их затруднительно, поэтому часть станов историк отмечает не на своих местах, известных по актам более раннего времени (Неправильно указано местоположение Тарусицкого и Ренинского станов)[2].

Отметим необходимость комбинирования еще двух путей (методов) изучения московских границ (двигаясь в пространстве). Локализуемые пограничные пункты Великого княжества Московского выявляют его пределы как бы изнутри. Определяемые пограничные области соседних с Московским княжеств и земель (Вяземский удел Смоленского княжества, Верховские княжества) извне подтверждают и уточняют уже намеченные границы.

Безусловно, для рассматриваемого времени понятие «граница» весьма условно. Под западной московской границей следует понимать предел владений князей московского княжеского дома, причем не всегда эти пределы соприкасались с владениями соседей. Характерно, что условно проведенная граница могла и не отделять территорию одного государства (Великого княжества Московского) от территории другого (например, Великого княжества Смоленского) и между ними могли находиться земли, никем не занятые, не освоенные и не колонизированные. За западную границу Великого княжества Московского принимается отрезок московской границы, протянувшийся от территории Великого княжества Тверского (или волоколамских земель) на севере до Калуги и устья р. Угры на юге. На этом пространстве могли встречаться границы московской Можайской земли с Вяземским уделом Великого княжества Смоленского и недавних приоб/с. 84/ретений Москвы (Медынь, Рязанские места, Калуга) с Верховскими княжествами.

Необходимо заметить, что ни одного участка московско-литовской границы к 1380 г. не существовало.

Московский эксклав Ржевская земля в 1380 г. принадлежал еще ВКЛ[3]. Однако очень скоро, в период короткого правления Кейстута, большая часть ржевских волостей снова оказалась в руках Москвы[4]. При этом волость Осуга (вдоль течения р. Осуги, притока Вазузы) осталась в литовской власти[5]. Между прочим, территория именно этой волости составила участок литовско-тверского пограничья, сохранявшегося до конца XV в. и отделявшего основной массив Великого княжества Московского от Ржевы.

Другая зависимая от Москвы территория - Фоминско-Березуйское княжество - также была отделена от основного массива московских владений. С начала XV в. к тверским землям с востока от Фоминско-Березуйского княжества примыкали волости князей Крошинских. Появление князей Крошинских на самой границе Великого княжества Литовского, возможно, связано со стремлением обеспечить оборону крайних восточных пределов государства[6]. Правда, дальше к востоку от волостей князей Крошинских, московские владения сразу не начинались. Между Вяземским княжеством (а Крошинские заняли часть его территории) и Можайской землей существовала полоса незанятых, неосвоенных и вовсе непригодных к заселению земель. Только к концу XV в. в этом регионе московские владения подступили к непосредственной территории ВКЛ и Вяземского княжества[7].

Князья Крошинские получили волости Тешиновичи (Тешинов), Сукромна (Сукрома), Ольховец, Надславль, Отъездец (Отъезд), Лела[8], вероятно, вскоре после 1403-1404 г., но и до этого времени их территория, очевидно, входила в состав Вяземского удела Смоленского княжества. Таким образом, первый участок западной московской границы определяется к востоку от верховья р. Гжать, за полосой незанятых земель. Вполне вероятно, что в этом регионе Великое княжество Московское не имело территориального контакта также и с Великим княжеством Тверским, а западная московская граница начиналась от волоколамских земель, с тех мест, которые становятся известными для XIV в. по данным письменных источников и в результате археологического изучения. Речь идет о Можайске и его волостях.

Территория Можайского удела Смоленского княжества была присоединена к Москве в 1303 г., когда князь Юрий Московский «с братьею своею ходил к Можайску, и Можаеск взял», при этом можайского князя Святослава Глебовича «ял и привел к собе на Москву»[9]. Князь был отпущен на волю, но владения его остались у Москвы[10].

Фиксирование территории Можайского княжества, а тем более /с. 85/ его западной границы, для XIV в. весьма неопределенных, выглядит довольно трудной задачей. Мы располагаем сведениями о территории Можайской земли по времени отстоящими от реалий, близких к 1380 г., и весьма различно трактуемых исследователями.

Первыми документами, фиксирующими территорию и границы Московского княжества, являются две духовные грамоты великого князя Ивана Калиты. Но в первой грамоте мы находим только упоминание одного г. Можайска[11] без «тянущих» к нему земель, и лишь во втором варианте грамоты замечено, что князю Семену передается Можайск «со всими волостми»[12]. Наименования этих волостей отсутствуют.

Возможно, при составлении обоих вариантов завещания, у Ивана Калиты не было четких представлений о протяженности территории, принадлежащей Можайску, что выразилось в упоминание Можайска вначале вообще без волостей, а затем без их перечисления.

«Обрастание» волостями Можайска во втором варианте духовной грамоты Ивана Калиты выглядит определенной проблемой. Конечно же, волости, «тянувшие» к Можайску[13], существовали и до присоединения города к Москве (некоторые из них, например, Исконь, упоминались уже в XII в. - в уставной грамоте князя Ростислава Смоленского ок. 1136 гг.)[14]. Поэтому мысль А.А.Юшко о появлении волостей у Можайска в период между составлением двух духовных грамот Ивана Калиты (1336 и 1339 гг.)[15] выглядит неубедительно. Центр особого удела Смоленского княжества, древний город Можайск, несомненно, имел систему «тянувших» к нему волостей, обеспечивавших существование города, с которыми он и вошел в состав Московского княжества в 1303 г. Иное вопрос, насколько велика была протяженность можайских земель, прежде всего, на запад.

У Сигизмунда Герберштейна встречается указание на то, что «во времена Витольда владения государей московских простирались на пять-шесть миль за Можайск» («...на шесть миль не доходили до Можайска»)[16]. Это, безусловно, преувеличение, ведь примерно в 25 км от Можайска находился центр волости Тушков, известной по духовной грамоте Дмитрия Донского 1389 г.[17] Сам Тушков городок по археологическим данным существовал со времени не позже XII в. в качестве укрепленного замка на границе Владимиро-Суздалького княжества[18]. Еще в 10 км к западу от Тушкова городка известно селище XIV-XVII вв.[19] Вероятно, оно входило в состав волости Тушков, а далее на запад на большом расстоянии, вплоть до волостей князей Крошинских не известно ни одного археологического памятника, которое относилось бы ко всему периоду средневековья. Таким образом, пограничное положение Тушкова городка сохранялось и к 1380 г.

Рассматривая остальные перечисленные в духовной грамоте Дмитрия Донского можайские волости, мы можем определить пределы /с. 86/ Можайского княжества на момент, близкий к 1380 г. К западной части Можайской земли следует отнести волости Поротву, Колочу, Тушков, Вышнее Глиньское, Пневичи, Загорье, Болонеск[20].

Волость Поротва, судя по названию, была связана с рекой Протвой, но обнаруживается она только в верхнем течении этой реки и по ее притоку Песочне[21], некоторыми участками соприкасаясь с р. Берегой[22]. В Поротовском стане XVI в. по актам встречаются также речки Озерна, Четвержа и Корженка[23]. Волость Поротва соседствовала с верейскими землями[24].

Волость Колоча располагалась севернее Поротвы по реке Колоче, притоку р. Москвы, касаясь и самой Москвы-реки. Речки Война, Седка, Невлянка, Бодня, Ельня мелькают среди названий ее сел, деревень, пустошей[25]. На территории волости Колоча, у села Колоцкого, очевидно, ее центра[26], в 1413 г. был основан Колоцкий монастырь[27]. Даже в XV в. Колоцкий монастырь, видимо, сохранял пограничное положение. К западу от него снова не встречаем археологических памятников вплоть до р. Алешни, притока Гжати.

Вполне вероятно, что за названием Вышнее Глиньское скрывалось две волости, локализовать которые, правда, затруднительно.

М.К.Любавский, очевидно, ошибаясь, называет на верховьях р. Москвы «имение многочисленного рода князей Глинских» - Глинки[28]. Упоминаемые историком Глинки - это, возможно, но маловероятно, местность, носившая позже название стана Глинеска (к югу от р. Протвы, по р. Береге)[29]. Сомнительно также мнение Ю.В.Готье, который считал, что Глинеск перечислен в духовной Дмитрия Донского среди волостей, доставшихся князю Андрею Можайскому[30]. Глинеск стал известен в XVI в. среди верейских станов, находился он между Заберегой и Кропивной[31] и являлся, видимо, территориальным формированием более позднего, чем конец XIV в. времени. Во всяком случае, по местонахождению его никак нельзя отнести к числу можайских, а тем более к владениям князей Глинских.

Волость Пневичи, видимо, позже трансформировалась в стан Пневицкий[32]. Располагался стан, по сведениям Ю.В. Готье в верховьях р. Рузы[33]. Более точного определения местоположения волости найти не удается.

Волость Загорье вообще не поддается локализации, так как ее определение за волостями князей Крошинских по левому берегу притока Гжати Яузе и притокам последней не может быть принято[34]. В XVII в. известен можайский стан Тешинов и Загорье[35]. Таким образом, в одну территориальную единицу были объединены московская волость, известная со времен Дмитрия Донского и волость князей Крошинских. Несмотря на то, что развести две части позднейшего стана невозможно, тем более что и сам объединенный стан локализовать сложно, мы, тем не менее, можем сделать вывод о соседстве к 1380 г. вяземской /с. 87/ территории с московскими владениями. Вероятно, объединение двух волостей связано с «литовским разорением» XVI и начала XVII в., когда в них осталось так мало поселений, что для административного контроля и налогообложения понадобилось объединить эти, возможно даже далеко отстоящие друг от друга территории.

Волость Болонеск охватывала пространства вдоль реки Оболони (отсюда название), до ее устья, соприкасаясь с Гжатью (куда впадала р. Оболонь) и захватывая верховье р. Вори и устье р. Ворьки[36].

Название города, близкое к Болонеску дважды упоминается в «Списке русских городов дальних и ближних»[37]. Среди залесских городов указан «Болонеск» (в Ермолинской летописи), или «Боленеск» (в Воскресенской летописи), или «Оболенеск» (в Софийской летописи)[38]. Этот топоним М.Н.Тихомиров соотнес с «Болонеском», считая его центром одноименной волости. Однако в «Списке городов...» в числе смоленских городов также замечается Оболенск. Его М.Н.Тихомиров ошибочно (как справедливо указал В.А.Кучкин) отождествил с Оболенском на р. Протве[39]. Вероятнее всего именно залесский город «Болонеск» является Оболенском - центром княжества, а смоленский город «Оболенеск» - Болонеском - центром волости[40]. Кстати, в Можайских актах бывшая волость именуется станом «Болонским» или «Оболонским»[41].

В 1389 г. Болонеск был назван среди можайских волостей, а в конце XIV в. (время составления «Списка городов...»)[42] его вдруг причисляют к смоленским городам. В то же время Можайск назван залесским городом[43]. Возможно, что Болонеск на некоторое время был оторван от Москвы[44]. Но произойти это могло в конце XIV в., то есть до этого времени принадлежность Болонеска Москве неоспорима.

Волость Болонеск клином врезалась в среду вяземских волостей, которые известны с XV в. К югу, юго-западу и юго-востоку от нее находились владения старшего вяземского князя Михаила Дмитриевича Дуброва (с Дубровским двором), Могилен (на западной границе по р. Воре и ее притоку Могиленке)[45], Миценки, Ореховна (на р. Истре, притоке Вори)[46] и князей Глинских Судилов, Щателша и Турье (на реках Воре и Городенке)[47]. Эти волости компактно размещались в верховьях р. Вори, растянувшись от р. Жижалы (приток Угры) до р. Желоньи (приток Истры). Большая их часть была прибавлена к Можайску после 1486/87 г., но в более раннее время к этому городу не относилась.

Итак, обозначив местонахождение западных можайских волостей, определив расположение их соседей со стороны Вяземского княжества, можно очертить западную московскую границу на данном участке. Начиналась она, вероятно, от волости Пневичи, т.е. от верховьев р. Рузы, затем захватывала волость Загорье и поворачивала к юго-востоку в направлении к Тушкову городку. Волости Пневичи и За/с. 88/горье пока не поддаются локализации, к тому же в регионе их примерного местонахождения практически отсутствуют известные археологические памятники. Не смотря на значительную удаленность к северо-западу двух можайских волостей, которые, возможно и возникли не так давно, пограничный характер волости Тушков к 1380 г., видимо, сохранялся. Также неизвестно никаких московских владений к западу от волости Колоча. Волость Вышнее или Вышнее Глиньское лишь гипотетически можно наметить в верховье р. Москвы. Таким образом, пересекая верховье р. Москвы, западная московская граница шла к югу и, минуя р. Колочу, достигала верховья р. Протвы, где размещалась волость Поротва. Далее, строго к западу, оставляя в стороне полосу неосвоенных земель, московские пределы достигали р. Большая Гжать, где вокруг ее притока Болони (Оболонки) находилась территория волости Болонеск. Удаленное положение Болонеска в стороне от основного массива московских владений, видимо, привело к тому, что вскоре после 1389 г. (даты упоминания волости в духовной Дмитрия Донского) она вновь отошла к Смоленскому княжеству (перечислена в «Списке городов русских дальних и ближних» в числе смоленских). С юга и даже юго-востока к волости Болонеск примыкали вяземские волости, принадлежавшие в конце XV в. старшему вяземскому князю Михаилу Дмитриевичу и князьям Глинским. Таким образом, московская граница 1380 г. огибала волость Болонеск и отходила к востоку, оставляя в стороне волости Миценки и Могилен. За р. Ворей она встречалась с р. Берегой и московской волостью Заберегой.

Со стороны соседнего с Великим княжеством Московским Великого княжества Смоленского и его удела Вяземского княжества, как видим, вплотную соприкасались с московскими владениями лишь волость Болонеск (из-за своего положения в стороне от основной московской территории) и, возможно, волости Пневичи и Загорье. О последних пока ничего конкретного сказать нельзя. Таким образом, между территориями, подвластными Москве, и Смоленской землей намечается, условно говоря, буферная полоса незанятых земель, обладавших неблагоприятными для хозяйственной деятельности условиями. После возможной потери Москвой Болонеска эта полоса приобрела ровную протяженность с севера на юг, четко отделяя московские владения от соседнего государства. Такое положение западной московской границы, фиксируемое в конце XIV в., сохранялось на протяжении почти всего XV в. В рассмотренном регионе не известно ни одного территориального конфликта, само наличие можайско-вяземской границы не фиксируется в документах, но именно своеобразие данного участка московской границы послужило, видимо, причиной его устойчивости и длительности существования.

До конца 40-х - начала 50-х гг. XIV в., судя по договору великого /с. 89/ князя Семена Ивановича со своими братьями Иваном и Андреем[48], Москва приобрела волость Заберегу[49]. Как выясняется из духовной грамоты князя Семена, Заберега была куплена «оу Семена оу Новосильского»[50]. Это был осколок владений черниговских князей, сохранившийся в окружении можайских, вяземских и рязанских земель. Находилась Заберега, исходя из названия, за рекой Берегой, притоком верхней Протвы, по левой ее стороне[51]. Ю.В.Готье связывает волость с появившимся позже Зарубежским станом Можайского уезда[52]. По р. Протве были разбросаны еще одни сохранившиеся владения черниговских князей - вотчины князей Оболенских, проявляющиеся в источниках в XV-XVI вв.[53]

Заберега составила небольшой участок западной московской границы. А дальше к юго-востоку граница терялась среди глухих пустынных «мест Рязаньских», присоединенных к Москве между 1353-1359 гг., а до этого, судя по названию, принадлежавших Рязани[54].

«А что ся мне достали места Рязаньская на сеи стороне Оки, и с тыхъ местъ дал есмь князю Володимеру, в Лопастны места, Новыи городокъ на оусть Поротли, а иная места Рязаньская отменьная сыномъ моимъ, князю Дмитрью и князю Ивану, поделятся наполы, безъ обиды»[55]. Так в своей духовной грамоте великий князь Иван Иванович Красный рассказывал об осуществленном обмене землями между Московскими и Рязанским княжествами. Очевидно, обмен этот был осуществлен между весной 1353 г. (смерть князя Семена Гордого и занятие московского престола князем Иваном Красным)[56] и около 1356 г. (время составления завещания этим князем)[57]. А.А.Горский относит переход «мест Рязаньских» к Москве к 1344 и 1350 гг. - времени поездок в Орду московского князя Семена Ивановича, вернувшегося «съ пожалованиемъ»[58]. Однако, такой вывод противоречит замечанию преемника князя Семена - Ивана Красного, писавшего в своем завещании: «А что ся мне достали места Рязаньская»[59]. Кроме того, исходя из анализа духовных грамот московских князей и летописных материалов, можно сделать вывод о том, что московско-рязанское соглашение не утверждалось в Орде, иначе, во-первых, из Орды не приходили бы после послы с целью раздела сфер рязанского и московского влияния[60] и, во-вторых, московский правитель не проявлял бы беспокойства о судьбе своих недавно приобретенных владений («А ци по грехомъ, имутъ искати из Орды Коломны, или Лопастеньских местъ, или отменьных местъ Рязаньскихъ»)[61].

Из духовной грамоты Ивана Красного мы не узнаем подробностей обмена и конкретных территорий, полученных как Москвой, так и Рязанью. Московско-рязанский договор 1381 г.[62] - первый из дошедших до нас договоров Москвы с Рязанью - в какой-то степени проясняет ситуацию. Как выясняется, к Москве отошли земли, находящие/с. 90/ся на левой («Московской») стороне Оки, в числе которых были «почен Новыи городок, Лужа, Верея, Боровескъ», а также «и иная места Рязанская»[63]. Рязань же получила земли на правой («Рязанской») стороне Оки, то есть то, «что доселе потягло къ Москве»[64].

Итак, Москва приобрела большую по площади территорию по реке Протве и ее притокам. В результате обмена, рязанские князья отдавали Москве далеко не все земли вокруг р. Протвы и ее притоков. Часть владений в этом районе либо вовсе не принадлежала Рязани, либо уже стала московской.

Так, в договоре конца 40-х - начала 50-х гг. XIV в. упоминается княгиня Анна, «тетка» князя Семена Ивановича. Она «благословила» волостями Заячковым, Тешевым и другими (не читаемыми из-за дефектов грамоты) князя Семена[65]. В своей духовной последний называет еще и Гордошевичи[66]. Как выяснил В.А.Кучкин, «тетка» Анна была дочерью князя Даниила Александровича, выданная замуж за какого-то рязанского князя[67]. От княгини Анны князь Семен Гордый и получил часть доставшихся ей рязанских владений. По мысли А.А.Горского, поездки князя Семена в 1344 и 1350 гг. в Орду как раз и были связаны с утверждением московских прав «на рязанские левобережные земли Поочья»[68]. Правда, видимо, несправедливо относить к этим землям все «места Рязаньские», полученные Москвой при князе Иване Красном.

Итак, какие же земли приобрела Москва к середине XIV в.? Эти земли были довольно значительными. К 1356 г. был упомянут лишь один центр «мест Рязаньских» - «Новыи городокъ на оусть Поротли»[69], к концу XIV в. (1381 г.) приобретают значение еще 3 центра - «Лужа, Верея, Боровескъ»[70]. Местонахождение всех пунктов известно. Новый городок (Городец), Боровск, Верея лежали у р. Протвы, Лужа располагалась на р. Луже, притоке Протвы. Все четыре города были упомянуты в «Списке городов дальних и ближних», составленном в конце XIV в.[71]

Новый городок локализуется на месте современного села Спас-Городец, находящегося на правом берегу р. Протвы недалеко от ее впадения в Оку[72]. Вместо потерянной в 1353 г. Лопастны[73] Новый городок был отдан Иваном Красным князю Владимиру Андреевичу[74]. У серпуховских князей городок оставался до конца существования их удельного княжества.

Лужа, видимо, справедливо считается старым названием г. Малоярославца[75]. Одновременное упоминание в духовной грамоте князя Владимира Андреевича Лужи и Ярославца не может служить доказательством различия Лужи и Малоярославца. Во-первых, само название Ярославец не идентично Малоярославцу[76]; во-вторых, исходя из анализа духовной грамоты князя Владимира Андреевича, Ярославец находился в стороне от района р. Лужи, в уделе князя Ярослава Вла/с. 91/димировича, рядом с Хотунью[77]. А.А.Юшко локализует Ярославец поблизости от Хотуни, на месте городища у д. Грызлово[78].

Время возникновения Вереи неизвестно. Возможно, упоминаемая в летописи под 1159 г. «Вереисча» являлась этим городом[79]. Высказывается предположение, что Верея, как и Можайск, возникли в качестве речных пристаней поблизости от волока из р. Протвы в р. Москву[80]. Впрочем, сведения о ранней истории Вереи практически отсутствуют, так как на ее территории почти не производились археологические раскопки[81]. По словам Л.А.Голубевой, даже «XIV-XV вв. в границах Верейского кремля представлены незначительным по мощности культурным слоем»[82]. Существует также мнение, что древняя Верея находилась на другом месте[83]. Территория Верейской волости (будущий Городской стан) распространялась на оба берега р. Протвы[84].

Наконец, Боровеск (Боровск), превратившийся так же как и Верея в уездный центр, находился по соседству с московскими владениями (волость Суходол). Его территория (будущий Окологородный стан) занимала правобережье р. Протвы, лишь у самого города переходя на ее левую сторону[85].

Постепенно грамоты московских князей раскрывают понятие «места Разанская», перечисляя все большее и большее количество волостей, слободок и сел, возникающих или впервые упоминаемых на недавно присоединенной территории. Так, уже духовная грамота великого князя Ивана Красного называет «село на Репне в Боровьсце»[86].

В договоре великого князя Дмитрия Ивановича с серпуховским князем Владимиром Андреевичем 1371 г.[87] появляются волости: «Вышегород, Рудь с Кропивною, Сушевъ, Гордошевичи», а дальше еще и Гремичи[88].

Городок Вышегород, судя по археологическим данным, был сооружен не ранее конца XII в.[89] Находился он на р. Протве в 10 в. ниже по ее течению от Вереи[90]. Вышегородская волость занимала пространство по обоим берегам р. Протвы.

Волости Рудь и Кропивна (позже Рутский и Крапивенский станы) располагались рядом, к югу от Вереи. Обе волости получили название от речек - Рути (Руди) и Крапивенки[91]. Южным соседом волостей была Илемна, известная со второй половины XV в.[92]

Сушев (Сушов), по мнению М.К.Любавского, находился между реками Рудью и Лужей[93]. В.Н.Дебольский указывал на с. Сушево Боровского уезда, в 15 в. от Боровска - центр волости. Более точно волость определяется к северо-западу от Гордошевичей, в районе р. Сушки, впадающей в Бобровну, левый приток Лужи[94]. П.В.Голубовский, видимо, ошибочно помещал волость по р. Сутынке, впадающей в Пахорку[95].

На р. Луже в непосредственной близости от города Малоярославца намечается волость Гордошевичи[96].

/с. 92/ Местоположение волости Гремичи определил С.Б.Веселовский. Гремичи - это район на р. Протве к югу от Вереи. В Гремичах замечается целая область, являвшаяся вотчиной бояр Вельяминовых. В 7-8 км от Вереи и сейчас есть селения Протасьево, Васильево и Тимофеево, находящиеся близко друг от друга[97]. По утверждению С.Б.Веселовского, здесь в XIV в. была вотчина Протасия, которая перешла к его сыну, а затем к внукам - окольничему Тимофею и казненному в 1379 г. Ивану[98]. Традиционно Гремичи локализовали выше Темны, по левобережью р. Нары, где наблюдается с. Гремячево[99].

При рассмотрении дефектной грамоты между князьями Дмитрием Ивановичем и Владимиром Андреевичем обращает на себя внимание выделение четырех волостей в один блок. Искаженная фраза грамоты: «А ци от... ре волости, Гордошевичи, Сушевъ, Гремич, Заячковъ...»[100], - может быть прочитана, как «А ци отнимет Бог четыре волости...». Написанные выше без контекста фразы «...до ее живота» и «А по ее живое Заячьковъ мне», позволяют предположить, что речь здесь идет о владениях княгини Марии Александровны - жены Семена Гордого, - которой супруг завещал в 1353 г., в частности, волости Заячков и Гордошевичи[101]. Возможно, еще две волости (Гремичи и Сушев) явились результатом хозяйственной деятельности княгини, но вероятнее они были в числе нечитаемых в грамоте конца 40-х - начала 50-х гг. XIV в. волостей княгини Анны, на что и указал В.А. Кучкин. Распределение остальных волостей (Вышегород, Рудь с Кропивною) было связано, возможно, со смертью князя Ивана - сына Ивана Красного (1364 г.)[102]. Иван Красный предусматривал в своем завещании раздел «иных мест Рязаньских» между своими сыновьями Дмитрием и Иваном[103]. Теперь же (около 1371 г.), после смерти князя Ивана, Владимир Андреевич стал претендовать на часть выморочного удела. Однако договор 1371 г. не решил возникшую проблему. Он был составлен явно не в пользу серпуховского князя. Обращая внимание на фразы «тобе, князю великому», «...зю великому, брату моему стареишему»[104], понимаем, что договор составлен от имени князя Владимира. Поэтому из фразы «А по ее живое Заячьковъ мне» следует делать вывод о будущем переходе Заячкова к Серпуховскому уделу. Однако, волость эта появилась в завещании Дмитрия Донского. Она, вместе с Холхолом, отдавалась в распоряжение княгини Евдокии - жены великого князя[105]. Также и все остальные волости оказались в числе «отъездных» при г. Можайске, вместе с селами Репиньским и Ивановским Васильевича в Гремичах[106].

В новом договоре 1389 г. говорилось о том, как Владимир Андреевич «потом челомъ добил отцомъ моимъ Алексеемъ, митрополитомъ всея Руси и язъ /великий князь Дмитрий Донской - В.Т./ тобе пожаловал, далъ ти есми Лужу и Боровескъ»[107]. Таким образом, князь Владимир Андреевич не смог получить причитающихся ему по праву частей /с. 93/ уделов князя Ивана Ивановича и княгини Марии Александровны[108], однако все-таки добился увеличения своих владений за счет принадлежавших великому князю Лужи и Боровска.

Новыми волостями, причисленными в духовной грамоте великого князя Дмитрия Донского к Можайску, были Холхол, Коржань и Моишин Холм. Две последние волости были «приданы» к Можайску, а первая названа волостью «отъездной»[109]. Местонахождение Моишина холма неизвестно, а Коржань и Холхол были связаны с одноименными речками, впадающими слева в Протву (Корженка и Холхол)[110]. Волость Коржань вклинивалась в можайскую территорию, которая окружала ее почти с трех сторон (волости Колоча, Поротва). Холхол находился поблизости от Заячкова[111]. Рядом размещались волости «Лопастеньских мест», а к югу простирались владения Оболенских князей.

На бывших рязанских землях, очевидно, образовались волости Истья и Истерва, связанные с Суходолом, а после слившиеся с ним[112]. Истерва свободка известна уже по завещанию Ивана Красного около 1356 г.[113] Она находилась, очевидно, у р. Истерьмы (приток Протвы), а не Истьи, как считал В.Н.Дебольский[114]. В 1389 г. к Суходолу была приписана Истья. Она размещалась, судя по названию, на р. Истье (приток Нары). Вероятно, эту волость не следует отождествлять с боровской Истьей слободкой, указанной в завещании Владимира Серпуховского[115].

Описанные земли относились к более-менее освоенному ядру «мест Рязаньских», где ко времени присоединения к Москве уже существовали такие пункты, как Верея, Боровск, Лужа, Новый городок и др. Периферия же бывшей рязанской территории оставалась пустынной. Вероятно, между бывшими рязанскими, смоленскими, а также владениями верховских князей не существовало точек соприкосновения.

Получив от великого князя Дмитрия Донского два центра бывших «мест Рязаньских», князь Владимир Андреевич приложил много усилий по освоению пустующих пространств[116]. Лужа и Боровск превратились в города с тянущими к ним волостями. Лужа, находившаяся на юге описываемых земель, приобрела большое количество слобод и волостей, образовавшихся, очевидно, совсем недавно: «Ловышина, Ярцова слободка, Сосновецъ, Турьи горы, Бубол, Вепрейка, Якимова слободка, Маковецъ, Сетунка, Терехова, Спиркова, Ортемова слободка, Скомантова, Гриди Ярцова, Михалкова, Степана Осипова, Дынка Мосолова, Гриди Федотова Лукина»[117]. Многие из этих слободок и волостей вовсе не поддаются локализации, но некоторые из них дожили до XVII в., превратившись в станы.

Новые волости и слободы заполнили пространство до изгиба на север реки Лужи (Сосновец, Ловышина, Турьи Горы, Бубол, Вепрейка)[118]. Также и к югу от г. Лужа появились волости Маковец и Сетунка[119]. Пос/с. 94/ледние были наиболее удалены к югу из всех московских владений до присоединения Калуги.

В XV в. становятся известны три волости, поступившие в распоряжение Троице-Сергиева монастыря: Илемна, Почап и Передол. Волость Илемна (Илемда), очевидно, получившая название от одноименной речки, на которой стояло с. Троецкое (бывшее Илемны) - ее центр, - располагалась по р. Рути и притоку последней Быковке (Бычку)[120]. Волости Почап и Передол упоминаются в источниках в связи с размежеванием их владений с землями князей Оболенских[121]. Лежали обе волости у р. Протвы, между ее притоками Ичей и Дырочной. У последней находится с. Передоль - центр волости Передол.

Таково территориальное развитие земель, которые обобщенно можно назвать «местами Рязаньскими». Новые земли, занимавшие бассейн рек Протвы, Лужи и достигавшие р. Медынки (приток Суходрева) и, возможно, Шани (приток Угры), стали объектом активной колонизаторской деятельности московских князей и, прежде всего, - серпуховского князя Владимира Андреевича. В итоге на обозначенной территории возникло 4 города (Боровск, Верея, Вышгород, Лужа-Малоярославец), а после - 3 уезда (Верейский (Вышегородский), Боровский, Малоярославский). Земли «отменьных мест», кроме того, оказались в составе других уездов Московского государства (Можайском, Московском, Медынском).

Ко времени присоединения к Москве (середина XIV в.) «места Рязаньская» представляли собой лесные малоосвоенные пространства с вкраплениями земельных владений, не имевших, возможно, общих границ. Отсутствовала как таковая и граница с соседними княжествами (Верховскими и Смоленским). Владения князей Оболенских на реке Протве и смоленских на реках Шане, Медынке и Воре к 1380 г., возможно, еще не встречались с московской территорией. Активная деятельность московских князей на юго-западной окраине Московского княжества привела к тому, что постепенно под их власть перешли как некоторые смоленские владения (Медынь), так и осколки бывших черниговских земель (Калуга и Роща, Таруса, Алексин и т.д.). Местные землевладельцы из рода черниговских князей поступили на службу к великому князю московскому (князья Оболенские, часть Тарусских и др.).

Граница Московского княжества в юго-западном регионе ни к 1380 г., ни позже так и не устоялась. Шел постоянный процесс проникновения московской власти все дальше и дальше к югу. Московское влияние распространилось за р. Оку и столкнулось уже в конце XIV в. с интересами Великого княжества Литовского, также проводившего политику объединения разрозненных русских земель. На западе же московская граница долгое время оставалась бесконфликтной (до /с. 95/ 1486/87 г. - времени начала первой пограничной войны Великих княжеств Московского и Литовского).

Итак, условная московская граница к 1380 г. проходила от волости Забереги к юго-востоку, параллельно р. Луже, территория до которой только начинала осваиваться московскими князьями. Однако через какое-то расстояние граница все-таки шла к югу и пересекала р. Лужу, чтобы принять в московские пределы присоединенную около 1371 г.[122] Медынь - осколок Великого княжества Смоленского, вероятнее всего его Вяземского удела[123]. Ее «вытягал боярин... Федоръ Аньдреевич [Свибло] на обчем рете... оу смолнян»[124], а сама медынская территория была, для того времени, видимо, довольно скромной. Это в конце XV в. упоминается 8 медынских волостей[125], часть из которых только что была отторгнута от ВКЛ, а для XIV в. она являлась лишь центром волости. Очевидно, что медынская территория не достигала р. Угры, так как в ее сторону из-за р. Угры располагались части волостей Опакова[126], возможно, Дмитрова (городища Дмитровца), а на самой левой стороне р. Угры, находились смоленские волости Погорелое, Путын (в конце XV в. причислена, почему-то, к числу боровских), Вежки (Вежецкий стан конца XVI в.)[127], Городечна (волость Городня конца XVI в. в районе р. Городенки, правого притока Шани)[128], Нерожа (очевидно, по р. Нерошке, притоку Извери, левому притоку Угры) и др., которые пока трудно локализовать. Очевидно, территорию Медыни можно сопоставить с позднейшим Городским станом, который распространялся только до р. Шани, левого притока р. Угры [129]. С запада медынские земли, возможно, ограничивались территорией смоленской волости Трубна[130], занимавшей пространство вдоль реки Трубенки (приток Шани).

Таким образом, еще один участок западной московской границы, огибая р. Трубенку,  доходил до р. Шани, возможно, некоторое расстояние следовал по ее течению, а затем возвращался к востоку, где встречался с владениями Новосильского (с 1375 г. - Одоевского) и Тарусского княжеств.

Тенденцией, характерной для тарусских князей, была постепенная распродажа ими своих владений[131]. Еще до 1382 (1381) г. тарусские князья «ся отступил(и)» смоленскому князю Федору Святославичу целый ряд владений (уезд Мстиславль, Жадене городище, Жадемль, Дубок, Броднич с месты)[132]. Князь Федор являлся тестем московского князя Семена Гордого и находился на его службе[133]. Поэтому другой московский князь Дмитрий Донской имел право распоряжаться перечисленными владениями, передавая их Рязани (вместе со стратегически важной Лопастной)[134]. У тарусских же князей митрополит Петр приобрел территорию на Оке, на которой возник город Алексин (около 1390 г. обмененный великим князем Василием I на слободу Караш (Святославль) в Ростовском княжестве)[135]. Затем (до начала XV в.) московский (бывший брянский) боярин Александр Пересвет купил до/с. 96/вольно значительную часть тарусских владений вдоль берега реки Оки к западу от Алексина, названных «Пересветовой куплей»[136]. Приобретение же у новосильских князей до 1371 г.[137] Калуги и Рощи приблизило Великое княжество Московское к берегам реки Угры, причем было занято и ее устье. Волость Колуга, занимала, очевидно, пространство вокруг р. Калужки (левый приток Оки), а Роща была расположена в верховьях рек Тарусы и Суходрева. Московскими соседями становились Карачевское и Новосильское княжества (в начале XV в. из состава последнего выделился Воротынский удел, примыкавший к рекам Оке и Угре)[138].

Наконец, в 1393 г. московский великий князь Василий I купил в Орде у Тохтамыша ярлык на г. Тарусу, приобретя верховную власть над тарусскими князьями, продолжавшими владеть своими землями[139]. Часть тарусских князей после этого перешла на службу к великому князю литовскому Витовту, который выделил им значительные владения из состава карачевских, козельских и белевских земель[140]. По центру этих владений Мезецку (Мезоческу, Мещовску) одна из ветвей тарусских князей стала называться Мезецкими.

Итак, направляясь к востоку, московская граница в верховьях р. Суходрев (приток Угры) поворачивала к югу и достигала р. Угры вблизи ее устья. Московские владения снова перешли на правую сторону р. Оки только в конце XIV в. Но к 1380 г. Москва, утвердилась на берегах р. Угры, чье стратегическое значение к тому времени было замечено. В середине XIV в. река Угра еще далеко находилась от московских владений, но ее пограничный характер уже начал проявляться. Значение реки Угры, как удобного рубежа, у которого можно концентрировать войска и оказывать давление на близлежащие политические центры, было оценено московским князем Семеном Гордым. В 1352 г. он восемь дней стоял с войском у Угры, после чего отправил в Смоленск своих послов, заключил мир и возвратился в Москву[141]. Тогда Смоленское и Брянское княжества оказались в сфере влияния Владимирского великого княжества, чьим главой был московский князь[142].

Представление о пограничном характере реки Угры, зафиксированном якобы московско-литовским договором 1408 г., видимо, сильно преувеличено[143]. В летописях ничего не говорится о содержании договора, который был заключен на берегу р. Угры между Василием I и Витовтом[144]. Но, если бы в нем и шла речь о проведении или фиксировании границы, таковая могла быть проведена лишь на незначительном расстоянии по низовью р. Угры. Где-то до Опакова, возможно, у устья р. Суходрев, территория Верховских княжеств (в данном случае, видимо, Карачевского княжества) распространялась на левую сторону р. Угры. Там находилась часть опаковских земель, а также волости Погорелое, Путын, Вежки, Городечна, Нерожа и, возможно, другие. /с. 97/ Эти волости в списке, предоставленном в 1494 г. литовскими послами московским боярам, вместе названы «смоленскими», однако это отражает лишь их административную принадлежность Смоленскому военному округу, сформированному властями ВКЛ в XV в. из смоленских, вяземских, торопецких земель и земель Верховских княжеств[145]. Перечисленные волости по-прежнему относились к городам Мосальску, Серенску, Бышковичам, Залидову, Опакову и др. бывшим территориям Верховских княжеств, а теперь «смоленским пригородам»[146].

Итак, по реке Угре к 1380 г. начинает складываться московское пограничье. В новом регионе Великое княжество Московское граничило, кроме указанных Верховских княжеств, с Великим княжеством Смоленским (точнее, его Вяземским уделом). Постепенно граница московских владений с Верховскими и Смоленским княжествами трансформировалась в московско-литовскую границу. Относится это событие уже к XV веку. Московско-литовский участок границы по реке Угре явился одним из первых мест соприкосновения территорий двух государств, соперничавших в деле собирания русских земель. До этого лишь на некоторое время между московскими и литовскими владениями появлялась общая граница в районе Ржевской земли, принадлежавшей попеременно Литве, Москве и Твери[147].

Распространение влияния Великого княжества Литовского на верхнеокские земли связывается с битвой на реке Синие Воды (1362 г.)[148], после которой в состав ВКЛ влились огромные территории Подольской, Киевской и Чернигово-Северской земель[149]. Однако, переход великого князя Литовского Ольгерда от антиордынской политики к сотрудничеству с темником Мамаем, способствовал переориентации верховских князей на союз с Москвой, официальной программой которой стала, провозглашенная на Переяславском съезде (1374 г.), решительная борьба с Золотой Ордой. Для правителей мелких Верховских княжеств была выгодна ориентация на силы, противопоставленные Орде[150], поэтому до конца XIV в. Верхнеокский регион находился в целом в сфере влияния Москвы.

Политика великого княжества Литовского в отношении Верхнеокского региона и реки Угры активизировалась в конце XIV в. В 1395-1396 гг. Витовтом были захвачены города Воротынск, Карачев, Козельск, Мезецк, Мосальск, Мценск, Оболенск, Таруса[151]. Однако закрепиться в Верховских княжествах Витовту в то время не удалось. Поражение в битве на реке Ворскле (1399 г.), очевидно, нарушило его планы. Ослаблением ВКЛ воспользовалась Москва. В конце XIV в. под непосредственное управление Василия I попало Козельское княжество[152]. Таким образом, хоть и временно, владения Великого княжества Московского распространились южнее реки Угры. Между 1404-1406 гг. Козельск был придан к уделу /с. 98/ серпуховского князя Владимира Андреевича Храброго[153]. Но уже в 1406 г. Козельск стал достоянием Великого княжества Литовского[154]. Город был непосредственно присоединен к ВКЛ, и в нем посажен наместник.

В 1406-1408 гг. происходит наступление ВКЛ на земли Верховских князей, в результате которого было ликвидировано Карачевское княжество. Его часть была отдана тарусским князьям, недавно лишившимся своих владений[155], а часть, видимо осталась в составе домена литовского правителя. Из последней довольно крупный массив земель постепенно оказался в руках Воротынских князей. Воротынские становятся обладателями территорией, примыкающей к реке Угре, причем, по обеим ее сторонам. Так, рассматривая московско-литовские договоры 1494 и 1503 гг. и посольские книги конца XV - начала XVI в. становится известно, что ряд городов и  волостей вдоль правого берега р. Угры имел тянущие к ним территории и волости и на левом берегу реки. Их формирование может относиться ко времени после 1380 г., однако, несомненно, оно происходило на территории либо не освоенной до той поры, либо формально входившей в состав ВКЛ, а до начала XV в. - Карачевского княжества.

Итак, последний участок западной московской границы проходил по нижнему течению р. Угры, захватывал ее устье и переходил к р. Оке. Как уже отмечалось, в 1380 г. за Окой не было московских владений[156]. Но и не все окское левобережье принадлежало Москве. Еще существовало Тарусское княжество, которое находилось в контакте с московскими землями уже на южной границе Великого княжества Московского.

В отличие, от рассмотренных до этого отрезков западной московской границы, район р. Угры стал местом московско-литовских военных столкновений. Походы Ольгерда (1368 и 1372 гг.) были направлены через этот регион, войска Витовта неоднократно появлялись в пределах, близких к низовьям р. Угры (1402, 1406 и 1408 гг.). Также и московские великие князья проявляли активность в данном регионе (1406, дважды в 1408 г., при этом был уничтожен г. Дмитровец на р. Угре). В низовьях р. Угры вплотную смыкались владения Москвы, Смоленска, Карачева, Одоева и Тарусы и уже вскоре после 1380 г. проявляется московско-литовское соперничество за окрестные земли.

Таким образом, почти вся западная московская граница, за исключением ее южной оконечности в районе низовьев р. Угры и выступа к р. Гжать (Болонеск)  к 1380 г. обнаруживает свою устойчивость. По сути, она определялась и охранялась рядом пограничных московских владений, хотя территория, принадлежащая Москве, постепенно увеличивалась, бесконфликтно принимая близкие окрестности. По словам С.Б. Веселовского, в это время полосы незанятых, неосвоен/с. 99/

[карта]

/с. 100/ных земель условно определяли границы между владениями[157]. На запад от Можайска, Вереи, Медыни, Калуги начинала складываться волостная система, происходило расширение территории Великого княжества Московского, которое носило естественный характер, связанный с колонизацией и освоением доселе незанятых или малонаселенных регионов. Причем, характерно, что заслуга в заселении и хозяйственном освоении западных рубежей Великого княжества Московского во многом принадлежала удельным князьям московского княжеского дома. Именно последним отводилась функция обороны границ государства, с которой они успешно справлялись.

Процесс естественного расширения на запад территории Великого княжества Московского носил, очевидно, мирный характер. Первоначально московская власть вообще не пересекалась со сферой интересов государств-соседей. Условия местности оставляли, вероятно, и в дальнейшем определенную буферную зону (болота, непроходимые леса), которая условно служила границей. Кроме того, природные условия, характерные для местности, где формировалась западная московская граница, сами по себе служили надежной линией обороны. Отсутствие соприкосновения западной московской границы с пределами соседних государств делало ее, в некотором смысле, более защищенной. Полоса лесистой или болотистой земли с малочисленным населением становилась определенной преградой на пути возможного вторжения противника. Неизвестно, каким маршрутом был совершен поход Гедимина (ОЛЬГЕРДА! - В.Т.) на Можайск в 1341 г., но другие крупные военные операции в рассматриваемом регионе шли фактически в обход всего протяжения западной московской границы. Соответственно, в системе обороны ВКМ, мощные укрепленные пункты находились на значительном удалении от предельных московских владений, которые, вероятно, в большинстве своем просто не испытывали военного давления. Большая часть западной московской границы вплоть до конца XV в. не знала конфликтов.

Между прочим, и в договорных грамотах не фиксировалось наличие общей границы западных московских владений со смоленскими или верховскими землями. Известно наличие литовско-тверского, московско-тверского, московско-рязанского рубежа и т.д., однако ни разу в договорных грамотах не говорится о существовании линии контакта можайских или иных западных московских земель с территориями соседних государств. Случалось, что в договорах обговаривался состав владений московский или литовской стороны. Так, московский великий князь Василий II в 1449 г. обязался «...ни у Смоленъскъ, ни во вси Смоленские места, што издавна к Смоленъску потягло... не въступатисе»[158]. Такой формулой, очевидно, обеспечивалась незыблемость литовской власти над ее крайними восточными владениями, включав/с. 101/шими и Вяземское княжество. Однако здесь и речи не шло о соблюдении режима московско-литовской границы, необходимость в чем, вероятно, отсутствовала.

Итак, для момента 1380 г. можно выделить зону формирования западной московской границы, которая имела резервы для бесконфликтного развития и находилась в стороне от основных политических событий. Отсутствие необходимости обращать особое внимание на западные пределы государства создавало возможность отдавать приоритет во внешней политике решению задач общерусского характера в других регионах, прежде всего, для борьбы с ордынской зависимостью.

 


[1] /с. 102/ Дегтярев А.Я. Русская деревня в XV - XVII вв. Очерки истории сельского расселения. Л., 1980. С. 125, 128-129.

[2] Готье Ю.В. Замосковный край в XVII в. Опыт исследования по истории экономического быта Московской Руси. М., 1937. С. 574 и карта.

[3] В 1376 г. князь Владимир Андреевич неудачно пытался отвоевать Ржеву (Русские летописи. Рогожский летописец. Тверская летопись. Т. 6. Рязань, 2000. С. 100), которая перешла к ВКЛ, по мнению В.А. Кучкина, до лета 1372 г. (Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV - XV вв.) // История СССР. 1984.  № 6. С. 152; Кучкин В.А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой // Куликовская битва: Сб. ст. М., 1980. С. 76, 91-93; Кучкин В.А. Договорные грамоты московских князей XIV века. Внешнеполитические договоры. М., 2003. С. 168; Темушев В.Н. Начало складывания московско-литовской границы. Борьба за Ржевскую землю // Российские и славянские исследования: Сб. науч. статей. Вып. 1. Мн., 2004. С. 76).

[4] Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV - XV вв.). С. 152.

[5]Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV - XVI вв. - М.; Л., 1950. (Далее - ДДГ). № 53. С. 160-161; Lietuvos Metrica - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 136. С. 252; Темушев В.Н. Начало складывания московско-литовской границы. Борьба за Ржевскую землю. С. 76-77.

[6] Темушев В.Н. К вопросу о московско-литовской границе XV в. (Владения князей Крошинских) // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. № 3 (21). Сентябрь 2005 / Тезисы участников III международной конференции «Комплексный подход в изучении Древней Руси». С. 102.

[7] Темушев В.Н. К вопросу о московско-литовской границе XV в. (Владения князей Крошинских). С. 102-103.

[8] Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-литовским. Т. 1. (С 1487 по 1533 г.) // Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 35. СПб., 1882. С. 6. Возможно, появление части этих волостей - результат хозяйственной деятельности самих князей Крошинских.

[9] Полное собрание русских летописей. М., 1913. Т. 18. С. 86. (Далее - ПСРЛ) О дате см.: Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М.: Изд-во АН СССР, 1963. С. 120, 351. Присоединение Можайска князем Юрием Даниловичем - традиционное мнение, которое поддерживали С.М.Соловьев (Соловьев С.М. Сочинения. В 18 кн. Кн. II. Т. 3 - 4. «История России с древнейших времен». - М.: Голос, 1993. - С. 226), А.Е.Пресняков (Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. М.: Богородский печатник, 1997. - С. 97), Л.В.Черепнин (Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV -XV  веках. - М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1960. - С. 459) и др.

[10] Позже (в 1309 г.) не без помощи Москвы князь Святослав Глебович на короткое время захватил Брянск (Горский А.А. Москва и Орда. М., 2000. С. 47. Прим. 31; Он же. Брянское княжество в политической жизни Восточной Европы (конец XIII - начало XV в.) // Средневековая Русь. I. М., 1996. С. 79-80, 86-88). В 1310 г. под Брянском князь Святослав был убит. Сын убитого, князь Федор Ржевский стал верным вассалом московского правителя (Горский А.А. Москва и Орда. С. 48).

[11] /с. 103/ ДДГ. № 1. С. 7.

[12] ДДГ. № 1. С. 9.

[13] Можайские волости к 1389 г.: Исмея, Числов, Боянь, Берестов, Поротва, Колоча, Тушков, Вышнее Глиньское, Пневичи, Загорье, Болонеск. ДДГ. № 12.  С.34.

[14] Уставные грамоты Ростислава // Голубовский П.В. История Смоленской земли до начала XV ст. Киев, 1895. С.255-257; Древнерусские княжеские уставы XI - XV вв. М., 1976. С. 141-145.

[15] Юшко А.А. О пределах Московского княжества Ивана Калиты // Советская археология. 1985. № 2. С. 116.

[16] Герберштейн С. Записки о Московии. М.: Изд-во МГУ, 1988. С. 144. Это замечание не совсем верно. Известная с конца XIV в. волость Тушков находилась на запад от Можайска на значительно большем расстоянии, чем 6 миль.

[17] ДДГ. № 12. С.34.

[18] Археологическая карта России: Московская область. Ч. 2. М., 1995. С. 94-95.

[19] Глядково недалеко от левого берега р. Москвы (Археологическая карта России: Московская область. Ч. 2. М., 1995. С. 85).

[20] ДДГ. № 12. С.34.

[21] Голубовский Н.П. Указ. соч. С. 70; Готье Ю. В. Замосковный край в XVII веке. Опыт исследования по истории экономического быта Московской Руси. М., 1906. С. 574.

[22] Можайские акты 1506 - 1775 гг., сообщил архимандрит Дионисий. СПб., 1892. С. 195. По мысли П.В.Голубовского Поротва слилась с волостью Заберегой, но в Можайских актах нет сведений о том, что земли волости Поротвы заходили за р. Берегу: «пустошь, что было село Бараново на реке на Береге». Можайские акты. С. 195, см. также С. 183; Голубовский П.В. Указ. соч. С. 70. Прим. 6.

[23] Можайские акты. С. 194, 195. Река Корженка упомянута в связи с селом Коржены, что свидетельствует о возможном слиянии волостей Поротвы и Коржани.

[24] Голубовский Н.П. Указ. соч. С. 70.

[25] Можайские акты. С. 178-179, 199-200, 211, 216.

[26] Археологическая карта России: Московская область. Ч. 2. М., 1995. С. 87.

[27] Миллер Г.Ф. Сочинения по истории России. Избранное. М.: Наука, 1996. С. 285.

[28] Глинки, т.о. отождествляются с Вышним Глинским. Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 283.

[29] ДДГ. № 103. С. 423; Готье Ю.В. Указ. соч. С. 553.

[30] Готье Ю.В. Указ. соч. С. 553.

[31] ДДГ. № 103. С. 423.

[32] Готье Ю.В. Указ. соч. С. 574.

[33] Готье Ю.В. Указ. соч. С. 574.

[34] Любавский М.К. Указ. соч. С.46; Готье Ю.В. Указ. соч. С. 574.

[35] Готье Ю.В. Указ. соч. С. 574.

[36] Можайские акты. С. 198; Голубовский П.В. Указ. соч. С. 68. Видимо, волость Болонеск занимала не все течение р. Оболони, так как на этой реке упоминаются селения Могиленского стана. Можайские акты. С. 177.

[37] /с. 104/ Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних» // Исторические записки. 1952. Т. 40. С. 225.

[38] Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних». С. 251.

[39] Кучкин В.А. Города Северо-Восточной Руси в XIII - XV вв. (Число и политико-географическое размещение) // История СССР. № 6. 1990. С. 75.

[40] Перечисляемые в «Списке...» города находятся, как правило, близко друг от друга, что служит дополнительным доказательством правильности принятой локализации, так как Болонеск вписан в следующий ряд: «Серпохов. Новый городок. Лужа. Боровск. Болонеск. Одоев. Любутеск». (Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних». С. 225).

[41] Можайские акты. С. 198.

[42] По мнению М.Н. Тихомирова - между 1387 и 1392 г., Е.П. Наумова - между 1394 и 1396 г., В.Л. Янина - между 1375 и 1381 г. (Наумов Е.П. К истории летописного «Списка русских городов дальних и ближних» // Летописи и хроники. 1973 г. М., 1974. С. 155; Янин В.Л. Новгород и Литва: пограничные ситуации XIII - XV веков. М., 1998. С. 67).

[43] Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних». С. 225.

[44] Кучкин В.А. Города Северо-Восточной Руси в XIII - XV вв. С. 75.

[45] Можайские акты. С. 177-178, 197-198; Любавский М.К. Областное деление... С. 283; Готье Ю.В. Указ. соч. С. 574. Судя по актам, Могилинский стан касался и рек Протвы, Гжати и Оболони, принимал в свой состав участки речек Малой Ворьки и Колодезенки.

[46] Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-литовским. Т. 1. (С 1487 по 1533 г.) // Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 35. СПб., 1882. С. 49; Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 283; Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Западнорусские земли в системе русско-литовских отношений конца XV - первой трети XVI в. М., 1995. С. 54.

[47] Дебольский В.Н. Духовные и договорные грамоты московских князей как историко-географический источник // Записки императорского русского археологического общества. Т. XII. Вып. II. Новая серия. Кн.5. СПб., 1901.Ч. I.  С. 13-14; Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-литовским. С. 3, 20; ДДГ. № 89. С. 355; Любавский М.К. Областное деление ... С. 283.

[48] О дате см.: Зимин А.А. О хронологии духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV-XV вв. С. 280, 322. По А.А. Горскому - между 1340 и 1348 гг. (Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. вып. 5. М., 2004. С. 150).

[49] ДДГ. № 2. С. 12.

[50] ДДГ. № 3. С. 14.

[51] Любавский М.К. Указ. соч. С. 56, 58; Голубовский П.В. История Смоленской земли до начала XV ст. Киев, 1895. С. 70.

[52] Готье Ю.В. Замосковный край в XVII веке. Опыт исследования по истории экономического быта Московской Руси. М., 1906. С. 554.

[53] См. например: Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV - начала XVI в. (Далее - АСЭИ). М., 1952. Т. I. № 504. С. 382-383, 627, /с. 105/ № 607. С. 505, 632, № 608. С. 515, № 609. С. 518, № 610. С. 519, № 681. С. 543. Сам г. Оболенск находился у р. Протвы, чуть выше Нового Городка (Любавский М.К. Указ. соч. С. 88).

[54] ДДГ. № 4. С. 15, 18; Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. вып. 5. М., 2004. С. 150; Темушев В.Н. Территория и границы Московского княжества в конце XIII - первой половине XIV в. Авт. канд. дисс. Мн., 2002. С. 11; Темушев В.Н. Приобретения московских князей в середине XIV в. «Иная места Рязаньская» // Славянский мир и славянские культуры в Европе и мире: место и значимость в развитии цивилизаций и культур (история, уроки, опыт, современность). Материалы международной научно-теоретической конференции. Ч. 1. Витебск, 2002. С. 18-21.

[55] Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV - XVI вв. М.; Л., 1950. (Далее: ДДГ). № 4. С. 15.

[56] Полное собрание русских летописей. (Далее: ПСРЛ). Т. VII. М., 2001. С. 217; Т. XVIII. С. 97.; Русские летописи. (Далее: РЛ). Т. 6. Рогожский летописец. Тверская летопись. Рязань, 2000. С. 65; РЛ. Т. 8. Московский летописный свод конца XV в. Рязань, 2000. С. 244; Кучкин В.А. К датировке завещания Симеона Гордого // Древнейшие государства на территории СССР. 1987 год. М., 1989. С. ???

[57] Зимин А.А. О хронологии духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV-XV вв. // Проблемы источниковедения. М., 1958. Вып. VI. С. 281, 322.

[58] РЛ. Т. 6. С. 60, 63; Горский А.А. Москва и Орда. М., 2000. С. 70-71; Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. вып. 5. М., 2004. С. 128-129.

[59] ДДГ. № 4. С. 15.

[60] В 1350 и 1358 гг. См.: Кузьмин А.Г. Рязанское летописание. Сведения летописей о Рязани и Муроме до середины XVI века. М., 1965. С. 206; ПСРЛ. Т. 10. М., 2000. С. 239; РЛ. Т. 6. С. 68; Т. 8. С. 246.

[61] ДДГ. № 4. С. 15. Тревога московских князей - составителей завещаний за некоторые свои земельные владения не редкость, и касалась она не только присоединенных рязанских земель. Судьба Ржевы, Козельска, Нижнего Новгорода и т.д., также волновала московских правителей. Однако, только относительно Коломны и смежных рязанских земель был назван источник этих тревог и волнений - Орда, в иных же случаях его существование неопределенно: «отъимется которыми делы", «отъимет Бог". Можно только догадываться, с какой стороны грозило московским князьям отнятие части их вотчины (относительно Ржевы - это Литва, Нижнего Новгорода - суздальско-нижегородские князья при помощи Орды). Очевидно, что какие-то права на часть рязанских земель Орда могла предъявить, чего и опасались московские князья.

[62] О дате см.: Зимин А.А. О хронологии духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV-XV вв. С. 286, 322; Кучкин В.А. Договорные грамоты московских князей XIV века. Внешнеполитические договоры. М., 2003. С. 245-249.

[63] ДДГ. № 10. С. 29.

[64] Там же.

[65] ДДГ. № 2. С. 12. В.А. Кучкин, восстанавливая состав владений княгини Анны, называет волости Заячков, Гордошевичи, Вышгород, Гремичи, Рудь, Кропивну и Сушов (Кучкин В.А. Княгиня Анна - тетка Симеона Гордого // Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.). М., 1993. С. 7-9).

[66] /с. 106/ ДДГ. № 3. С. 13.

[67] Кучкин В.А. Княгиня Анна - тетка Симеона Гордого // Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.). М., 1993. С. 7-9. По предположению А.А.Горского этот рязанский князь - Александр Михайлович Пронский (Горский А.А. Москва и Орда. С. 71; Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. вып. 5. М., 2004. С. 129).

[68] Горский А.А. Москва и Орда. С. 71.

[69] ДДГ. № 4. С. 15.

[70] ДДГ. № 10. С. 29.

[71] ПСРЛ. Т. VII. М., 2001. С. 241; Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних» // Исторические записки. 1952. Т. 40. С. 225.

[72] Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних». С. 250.

[73] 22 июня 1353 г., во время отъезда нового московского князя Ивана Красного в Орду (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 63; Приселков М.Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. СПб., 2002. С. 374), "взяша Рязанци Лопасну" ПСРЛ. Т. 7. М., 1965. С. 217; Т. 10. С. 227; Т. 15. Стб. 62; Приселков М.Д. Троицкая летопись. С. 374. А.А.Горский, считая, что Лопастна должна была отойти к Рязани еще при князе Семене Ивановиче, делает вывод о том, что Москва удержала за собой это рязанское владение, чем и был вызван поход юного рязанского великого князя Олега Ивановича (Горский А.А. Москва и Орда. С. 77).

[74] ДДГ. № 4. С. 15.

[75] Тихомиров М.Н. «Список русских городов дальних и ближних» // Исторические записки. 1952. Т. 40. С. 250; Юшко А.А. Московская земля IX-XIV веков. С. 138; Митрошенкова Л.В. К истории формирования Малоярославецкого уезда // Историческая география России: новые подходы. Сб. ст. М., 2004. С. 75-77.

[76] Их отождествлял В.Н.Дебольский (Дебольский В.Н. Указ. соч. Ч. 2. С. 12).

[77] Князю Ярославу давался в удел «Ярославль с Хотунью», что говорит о близости обоих владений (Юшко А.А. Московская земля IX-XIV веков. С. 138). П.А.Раппопорт, поддерживая мнение В.Н.Дебольского, пишет о частой разбросанности удельных владений по различным районам Московского княжества (Раппопорт П.А. Укрепления раннемосковских городищ // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института археологии АН СССР. М., 1958. Вып. 71. С. 14. Прим. 3).

[78] Юшко А.А. Московская земля IX-XIV веков. С. 138.

[79] Татищев В.Н. Собрание сочинений: в 8-ми томах. Т. 2, 3. История Российская. Ч. 2. М., 1994. С. 70.

[80] Города Подмосковья. М., 1981. Кн.3. С. 504.

[81] Там же. С. 504-505.

[82] Голубева Л.А. Раскопки в Верейском кремле // Материалы и исследования по археологии СССР. М.; Л., 1949. № 12. Материалы и исследования по археологии Москвы. Т. II. С. 143.

[83] Города Подмосковья. Кн.3. С. 504.

[84] Готье Ю.В. Указ. соч. С. 554.

[85] Готье Ю.В. Указ. соч. С. 550 и карта.

[86] ДДГ. № 4. С. 15. Село на Репне в Боровске отождествляется с Репеньским, которое находилось на территории современного г. Обнинска (Митрошенкова Л.В. К истории формирования Малоярославецкого уезда // Историческая география России: новые подходы. Сб. ст. М., 2004. С. 82).

[87] /с. 107/ О дате см.: Зимин А.А. О хронологии духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV-XV вв. С. 285, 322.

[88] ДДГ. № 7. С. 23.

[89] Города Подмосковья. М., 1970. Кн.1. С. 17.

[90] Дебольский В.Н. Указ. соч. Ч. 1. С. 161.

[91] Готье Ю.В. Указ. соч. С. 554; Любавский М.К. Указ. соч. С. 57-58; Голубовский П.В. Указ. соч. С. 70.

[92] Первое упоминание об Илемне содержится в жалованной грамоте Троице-Сергиеву монастырю, составленной между 1467-1474 гг. (АСЭИ. Т. I. № 366. С. 268).

[93] Любавский М.К. Указ. соч. С. 58.

[94] Митрошенкова Л.В. К истории формирования Малоярославецкого уезда // Историческая география России: новые подходы. Сб. ст. М., 2004. С. 79.

[95] Голубовский П.В. Указ. соч. С. 72-73. Территория эта лежала в пределах древнего Московского княжества.

[96] Митрошенкова Л.В. К истории формирования Малоярославецкого уезда // Историческая география России: новые подходы. Сб. ст. М., 2004. С. 78-79.

[97] Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969. С. 221

[98] Там же.

[99] Дебольский В.Н. Указ. соч. Ч. 1. С. 165; Голубовский П.В. Указ. соч. С. 72.

[100] ДДГ. № 7. С. 23.

[101] ДДГ. № 3. С. 13.

[102] ПСРЛ. Т. XI. М., 2000. С. 3; РЛ. Т. 6. С. 74; РЛ. Т. 8. С. 248.

[103] ДДГ. № 4. С. 15.

[104] ДДГ. № 6. С. 23.

[105] ДДГ. № 12. С. 35, 36.

[106] ДДГ. № 12. С. 34.

[107] ДДГ. № 11. С. 31.

[108] Княгиня умерла в 1399 г. (ПСРЛ. Т. XI. С. 172), но уже до этого потеряла свои владения, уйдя, видимо, в монастырь. Владения Марии Александровны фигурируют в духовной грамоте Дмитрия Донского (ДДГ. № 12. С. 35, 36).

[109] ДДГ. № 12. С. 34.

[110] Голубовский П.В. Указ. соч. С. 70; Любавский М.К. Указ. соч. С. 58.

[111] Холхол (Холохолна) известен по жалованной данной и тарханной грамоте рязанского великого князя Олега Ивановича игумену Ольгова монастыря Арсению, составленной около декабря 1370 г. (АСЭИ. Т. 3. № 322. С. 351).

[112] Духовная грамота Дмитрия Донского называет «Суходол с-Ыстею, с-Ыстервою» (ДДГ. № 12. С. 34).

[113] ДДГ. № 4. С. 15.

[114] Дебольский В.Н. Указ. соч. Ч. 1. С. 160.

[115] ДДГ. № 17. С. 46.

[116] Любавский М.К. Указ. соч. С. 58.

[117] ДДГ. № 17. С. 47.

[118] АСЭИ. Т. I. № 257. С. 185-187; Дебольский В.Н. Указ. соч. Ч. II. С. 13-14; Готье Ю.В. Указ. соч. С. 550 и карта.

[119] Дебольский В.Н. Указ. соч. Ч. II. С. 14.

[120] /с. 108/ АСЭИ. Т. I. № 257. С. 185-187, № 366. С. 268, № 378. С. 275; Шумаков С.А. Сотницы (1537 - 1597 гг.), грамоты и записи (1561 - 1696 гг.). Вып. 1. М., 1902. № V. С. 52-55, № XLVI. С. 173-178; Готье Ю.В. Указ. соч. С. 554.

[121] АСЭИ. Т. I. № 504. С. 382-383, 627, № 607. С. 505, 632, № 608. С. 515, № 609. С. 518, № 610. С. 519, № 681. С. 543.

[122] По датировке В.А. Кучкина - 1368 г. (Кучкин В.А. Последнее завещание Дмитрия Донского // Средневековая Русь. М., 2001. Вып. 3. С. 143.

[123] Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. вып. 5. М., 2004. С. 146.

[124] ДДГ. № 12. С. 34.

[125] СбРио. С. 119.

[126] В договорной грамоте 1494 г. называется Опаков по Угру, остающийся во владении ВКЛ. Следовательно, его территория за Угрой отошла к Москве (ДДГ. № 83. С. 330; СбРИО. С. 126).

[127] Писцовые книги. С. 836.

[128] Писцовые книги. С. 849-851.

[129] На Шани находились дер. Рокитина и сц. Свитино, локализуемые на современной карте (Писцовые книги. С. 835, 846).

[130] Упоминается в 1494 г. В то же время эта волость были отнесена к числу Боровских (СбРИО. С. 118, 119).

[131] Любавский М.К. Указ. соч. С. 76.

[132] ДДГ. № 10. С. 29.

[133] Любавский М.К. Указ. соч. С. 76.

[134] ДДГ. № 10. С. 29.

[135] Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Русию Т. 1. М.; Л., 1947. С. 376-377.

[136] ДДГ. №. 16. С. 43; Кузьмин А.В. Андрей Ослябя, Александр Пересвет и их потомки в конце XIV - первой половине XVI века // Н.И. Троицкий и современные исследования историко-культурного наследия Центральной россии. Т. II. Тула, 2002. С. 20-21.

[137] Горский А.А. Московские «примыслы»... С. 150.

[138] Кучкин В.А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой // Куликовская битва. М., 1980. С. 50-51.

[139] ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Вып. 2. Л., 1925. С. 373; Т. 5. СПб., 1851. С. 245; Фетищев С.А. К вопросу о присоединении Муромы, Мещеры, Тарусы и Козельска к Московскому княжеству в 90-е гг. XIV в. // Российское государство в XIV-XVII вв. Сборник статей, посвященный 75-летию со дня рождения Ю.Г. Алексеева. СПб., 2002. С. 35-36, 38; Он же. Московская Русь после Дмитрия Донского: 1389-1395 гг. М., 2003. С. 117.

[140] Шеков А.В. Верховские княжества. С. 37.

[141] ПСРЛ. Т. 10. М., 2000. С. 223.

[142] Флоря Б.Н. Борьба московских князей за смоленские и черниговские земли во второй половине XIV в. // Проблемы исторической географии России. Вып. 1. М., 1982. С. 65.

[143] Представление о пограничном характере р. Угры по договору 1408 г. идет, видимо, от Н.М. Карамзина (Карамзин Н.М. История государства Рос/с. 109/сийского. Т. V. М., 1993. С. 106). В дальнейшем оно было заимствовано С.М. Соловьевым и др. и стало традиционным.

[144] ПСРЛ. Т. 11. М., 2000. С. 205.

[145] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 286-287.

[146] СбРИО. С. 118.

[147] Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV - XV вв.) // История СССР. 1984.  № 6. С. 149-162; Темушев В.Н. Ржевское княжество - между Москвой, Вильно, Новгородом и Тверью // Гiстарычная навука ў Белдзяржунiверсiтэце на рубяжы тысячагоддзяў: Матэрыялы Рэспублiканскай навукова-практычна канферэнцыi, прысвечанай 65-годдзю заснавання гiстарычнага факультэта Белдзяржунiверсiтэта. 26 лiстапада 1999 г. Мiнск. Мн., 2000. С. 220-222.

[148] Шеков А.В. Верховские княжества (Краткий очерк политической истории. XIII - середина XVI вв.). Тула, 1993. С. 34.

[149] Шабульдо Ф.М. Земли Юго-Западной Руси в составе Великого княжества Литовского. Киев, 1987. С. 70.

[150] Шеков А.В. Верховские княжества. С. 35.

[151] Шеков А.В. Верховские княжества. С. 37.

[152] Фетищев С.А. К вопросу о присоединении Муромы, Мещеры, Тарусы и Козельска к Московскому княжеству в 90-е гг. XIV в. // Российское государство в XIV-XVII вв. Сборник статей, посвященный 75-летию со дня рождения Ю.Г. Алексеева. СПб., 2002. С. 36-38.

[153] ДДГ. № 16. С. 43.

[154] РЛ. Т. 6. Рязань, 2000. С. 456. Тогда же был захвачен и Воротынск.

[155] Кром М.М. Меж Русью и Литвой... С. 46-50.

[156] Только г. Серенск, возможно, в это время оставался в совместном московско-литовском управлении.

[157] Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л., 1047.  Т. 1. С. 159.

[158] ДДГ. № 53. С. 160.

Западная граница Великого княжества Московского к 1380 г. С. 99.



Сайт Виктора Темушева.

Поиск

Облако тегов

«xiv век» беларусь «великая отечественная война» «великое княжество московское» «великое княжество тверское» «верхнеокские княжества» «верховские княжества» витовт вкл воротынск «восточная европа» «вяземское княжество» вязьма «вялікі гістарычны атлас беларусі» граница границы «грюнвальдская битва» дмитровец «древняя русь» «золотая орда» «институт истории» «историческая география» карты крайшино «куликовская битва» «литовско-московская граница» любутск «московско-литовская война» «московско-литовская граница» «московско-литовские войны» «московское княжество» «мстиславское княжество» ольгерд «османская империя» «пограничная война» «полоцкое княжество» польша поугорье радзивиллы «речь посполитая» «ржевская земля» «российская империя» россия русь «северо-восточная русь» «северская земля» славяне спиридонов «средние века» ягайло