Проблема территориального состава так называемых Верховских, а корректнее - Верхнеокских княжеств до сих пор остается таковой. При этом возникает ощущение какого-то разрыва между поколениями историков. То, что писал, скажем М.К. Любавский, как будто не видел В.А. Кучкин, а то, что обосновал С.М. Кучиньский, было вообще неведомо советским историкам. Пишу "советским" так как современные российские исследователи активно пользуются всеми доступными работами и источниками. Об этом свидетельствуют труды А.В. Шекова, один из которых издан давно и, в принципе, посвящен политической истории Верхнеокского региона, а другой - вот-вот увидит свет и станет, пожалуй, основной работой по затронутой проблематике.

Продолжение:

А пока хочу предложить свою статью, в которой раскрывается история появления и использования термина "Верховские" княжества, анализируются представления разных исследователей о территории гос. образований в верховьях Оки.

 

Темушев В.Н. Представления о территории и границах Верхнеокских княжеств в работах исследователей // Верхнее Подонье: Природа. Археология. История. Вып. 2: Сб. статей в 2-х т. Т. 2. История / С.Н. Азбелев, Ю.В. Селезнев, А.В. Шеков и др. Предисл. А.Н. Наумова; под ред. А.Н. Наумова. – Тула: Гос. музей-заповедник «Куликово поле», 2007. – С. 257–277.

 

(с. 257) В.Н. Темушев

Представления о территории и границах

Верхнеокских княжеств в работах

исследователей

 

Появление термина «Верховские княжества» связано с единственным упоминанием в московско-литовском договоре о вечном мире («перемирье вечное») 1449 г. верховских князей («верховъстии князи»)[1]. Безусловно, в грамоте имелись в виду князья, чьи владения располагались в верховьях р. Оки. Судя по формулировке грамоты, они находились в зависимости от ВКЛ, однако, очевидно, сохраняли определенную самостоятельность, причем дальнейшее распространение на них литовской власти  было ограничено («А верховъстии князи, што будуть издавна давали в Литву, то имъ и нинечи давати, а болши того не примышляти»[2]). Верховскими не могли быть тарусские князья, упомянутые отдельно в качестве служилых Василию Темному, а также, очевидно, не подразумевался и целый ряд других верхнеокских землевладельцев, служивших королю польскому и великому князю литовскому Казимиру (Мезецкие, Мосальские и др.). Статус полунезависимых правителей в регионе Верхней Оки к середине XV в. сохранили только князья Новосильского княжества (Одоевские, Воротынские и Белёвские)[3]. Таким образом, обозначение верховских князей необходимо соотнести с представителями Новосильского княжеского дома и, соответственно, при опоре на источник, следовало бы относить к числу Верховских только само Новосильское княжество и его уделы.

Обнаруживается преемственность «листа перемирья вечного» 1449 г. с «грамотой докончальной» 1494 г., подводившей итоги литовско-московской войны 1486/87-1494 гг. Политическая ситуация к концу XV в., по сравнению с началом века, существенно изменилась, и в грамоте 1494 г. прослеживаются серьезные изменения формуляра 1449 г. Однако сходство можно заметить. (См. таблицу)

Грамота 1449 г.

Грамота 1494 г.

А брат мои молодшыи, княз великии Иванъ Федоровичъ Разанскии, со мною, з великимъ кн(я)земъ Василемъ, в любви, а тобе, королю, его не обидити. А в чомъ тобе, брату моему, королю и великому кн(я)зю Казимиру, кн(я)зь великии Иванъ Федоровичъ Разанъскии зъгрубить, и тобе, королю и великому князю, мене обослати о томъ, и мне его въсчунути, и ему ся к тобе справити. А не исправиться к тобе, моему брату, Разанскии, и тобе, королю, Резаньского показнити, а мне ся в него не въступати. А усхочеть ли братъ мои молодшыи, княз великии Иванъ Федоровичъ, служыти тобе, моему брату, королю и великому кн(я)зю, и мне, великому князю Василью, про то на него не гневатьсе, ни мстити ему.

А верховъстии князи, што будуть издавна давали в Литву, то имъ и нинечы дав(с. 258)ати, а болшы того не примышляти.

А что ся вчынить межы вашыми людми и нашыми, и волостели нашы, зъехався вчинять тому исправу без перевода, а про то намъ нелюбъя не держати.

И о землях, и о водахъ, и о всихъ обидныхъ делехъ на обе стороны ме(жъ) нами суд от того веремяни объчыи, какъ дяди твоего, великого кн(я)зя Витовъта, в жывоте не стало[4].

А княз велики Иванъ Василевичъ Резанъскии и братъ его, кн(я)зь Федор и зъ своими детми, и з своею землею в моеи стороне у великого кн(я)зя Иванове, а тобе, великому князю Алексанъдру, их не обидети, ни в земли ти их не въступатисе. А в чом тобе, великому князю, кн(я)з великии Иванъ Резанъскии а братъ его кн(я)зь Федор согрубят, и тобе о томъ прислати ко мне, к великому кн(я)зю Ивану, и мне то тобе направити.

А которыи кн(я)зи служат тобе, великому кн(я)зю Александру, зъ своих отчынъ, и мне, великому кн(я)зю Ивану, и моимъ детем их блюсти и не обидити. А которыи иметь обидити кн(я)зеи служебныхъ своего брата, и намъ о томъ сослати судеи, они тому вчынять исправу без перевода. А кн(я)зеи нам (с. 258) служебных по та места на обе стороны з оичынами не прыимати.

...[о детях Ивана Можайского и Ивана Шемячича, Михаиле Борисовиче Тверском и Василии Михайловиче - изменниках Ивана III]

А о землях и о водахъ, и о всихъ обидных делехъ на обе стороне межы насъ суд объчыи вперед от сего нашого доконъчанья[5].

К записи грамоты 1449 г., касающейся верховских князей, выше примыкает статья о рязанском князе. Статья уже о двух рязанских князьях есть и в грамоте 1494 г. Вместо статьи о верховских князьях, в грамоте 1494 г. появилась вставка об урегулировании отношений со служебными князьями. Безусловно, основным содержанием нового текста было условие: «А кн(я)зеи нам служебных по та места на обе стороны з оичынами не прыимати»[6]. Это в какой-то степени должно было гарантировать целостность территории двух государств-соседей даже в случае отъезда (измены) служебных князей.

Далее соответствие рассматриваемых фрагментов грамот можно увидеть между статьями об урегулировании спорных вопросов, возникающих между двумя государствами. Только в первой грамоте «обидные дела» должны были решаться судом по условиям, принятым от времени смерти Витовта (1430 г.), вторая же грамота  утверждала будущее рассмотрение спорных вопросов по условиям, принятым в самом договоре.

Итак, составитель грамоты 1494 г. не посчитал нужным внести запись о верховских князьях. Вместо этого в другом месте грамоты появилась статья о князьях новосильского дома, очевидно, в договоре 1449 г. скрывавшихся за названием «верховстии» («А кн(я)зи новоселскиі, одоевскиі, и воротынскиі, и перемышлскиі, и белевскиі вси твои, великого кн(я)зя Івана, и твоих детеи, и з своими отчизнами, к вашему великому княжству»)[7]. Возможно уточнение и конкретизация обозначения князей, в предыдущей грамоте названных обобщенно, связаны с необходимостью точного фиксирования новых условий межгосударственных отношений при подведении итогов войны. Военными действиями была затронута территория всего Верхнеокского региона, и к Великому княжеству Московскому были присоединены земли не только зависимого от ВКЛ Новосильского княжества, но уже и часть непосредственных литовских владений, принадлежавших Мезецким князьям или управлявшихся наместниками (Козельск, Серенск). Очевидно, поэтому термин «верховстии князья» нуждался в конкретизации. Можно предположить, что литовская сторона при составлении грамоты стремилась избежать вероятных претензий московской стороны на всех князей верховий Оки. То есть существовало опасение, что верховскими могут быть объявлены все князья Верхнеокского региона, а если первые записаны к Московскому великому княжеству, то и все вторые должны считаться московскими подданными.

Таким образом, от термина «верховстии князи» в конце XV в. литовская и московская договаривающиеся стороны вынуждены были отказаться. Но, вместе с тем, у исследователей появляется косвенная причина распространить наименования «верховские князья - Верховские (с. 259) княжества» на большее число князей и более широкую территорию верховий Оки.

На название «верховские» обратил внимание М.К.Любавский. Перенеся его от князей к княжествам, он использовал новый термин для обозначения региона Верхней Оки, в котором владевшие уделами князья были объединены происхождением от князя Семена Михайловича Глуховского и Новосильского[8]. Географические пределы Верховских (чаще употреблялась форма «Верхнеокских») княжеств, таким образом, точно соответствовали пониманию составителя грамоты 1449 г., принимая в свой состав территорию Новосильского княжества, позже распавшегося на уделы и являвшегося объектом притязаний великих княжеств Литовского и Московского. Термин «Верховские княжества» был обоснован как единством происхождения местных правителей, так и цельностью, компактностью фиксируемой территории вокруг верховий р. Оки. Впрочем, именно в форме «Верховские княжества» обозначение территориальных формирований в верховьях Оки у М.К.Любавского встречается редко[9]. Как правило, им использовался термин Верхнеокские княжества.

Вместе с тем тот же М.К.Любавский по отношению к территориальным формированиям в верховьях Оки употреблял и другое обозначение: Верхнеокский край[10]. Кроме того, в работах историка часто встречается название «Верхнеокская украина (украйна)», чередующееся и, очевидно, являющееся тождественным «Верхнеокскому краю»[11]. Под Верхнеокской украиной подразумевалась территория не только Новосильского княжества, но и других княжеств в верховьях р. Оки (Тарусского, Карачевского с уделами), а также непосредственных владений великого князя литовского -  Мценского и Любутского наместничества, владений московского государя - Алексина и др.[12]

Термин «украйна» также обоснован источниками - уже использовавшимися грамотами 1449 и 1494 гг., в которых Мценск, Любутск, Серпейск, Лучин, Опаков и многие другие пункты с относящимися к ним территориями названы «Вкраиными (Украиными) местами»[13]. Правда, к этим «местам» относили и Брянск, и некоторые смоленские земли, и термин этот характеризует скорее состояние запущенности или неосвоенности территорий, их положение в отдалении от густозаселенных и относительно безопасных районов, чем административную или иную связь.

Характерно постоянное использование М.К.Любавским названий Верхнеокский край (Верхнеокская украйна) по отношению к концу XIV - XV в. - времени соперничества и поочередного господства в регионе Верхней Оки литовской и московской власти. Логично было бы называть Верховскими княжествами формирования второй половины XIII - XIV в. - княжества Новосильское, Тарусское и Карачевское, объединенные единством происхождения от князя Михаила Всеволодовича Черниговского. Таким образом, термины Верховские княжества - Верхнеокский край (украйна) можно было бы разделить в зависимости от времени, к которому они применены, но, в то же время, отметить их определенную тождественность (по охвату территории). Однако М.К.Любавский не выработал устоявшейся терминологии по отношению к региону верховий Оки и в своих работах иногда использовал то или иное обозначение, опровергая собственное же их обоснование (например, постоянно называл «верховскими» далеко не только новосильских князей или указал на присоединение к Москве Верховских (с. 260) княжеств в начале XVI в.[14], то есть тогда, когда Новосильское княжество уже находилось в числе московских владений (по договору 1494 г.)).

Итак, опираясь на исследования М.К.Любавского, но, тем не менее, чуть корректируя их, для региона верхней Оки в период позднего средневековья могут быть приняты следующие наименования. 1. Верховские (как синоним - Верхнеокские) княжества 2-й половины XIII - конца XIV в., в период их относительно независимого существования (имеются в виду Карачевское, Новосильское и Тарусское княжество с их уделами); 2. Верхнеокский край (украйна) конца XIV - начала XVI в., в период распределения власти и зон влияния в регионе между великими княжествами Литовским и Московским. Второй термин условно объединяет территорию в большинстве бывших (за исключением Новосильского) княжеств верховий Оки, в обозначенный период представлявших собой различные по степени зависимости владения Москвы и Вильни. Кроме того, можно применять нейтральное понятие Верхнеокский регион (регион верхней Оки) в качестве альтернативы указанных наименований с целью обозначения общего географического расположения рассматриваемых территориальных формирований.

До обоснования М.К.Любавским территориального единства, целостности региона Верхней Оки, изучение территории и границ Верхнеокских княжеств практически не велось. Даже упоминание событий, связанных с их политической историей носило фрагментарный характер[15].

М.К.Любавский в своем исследовании «Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута» описание Верхнеокского региона начал с Новосильского княжества и его уделов. Именно эти территориальные формирования названы им «верхнеокскими княжествами»[16]. Лишь потом постепенно к составу владений верховских князей или Верхнеокской украйне историком добавились Перемышль, Козельск, Мценск, Любутск, Карачевское княжество, видимо, волости мезецких князей[17].

Таким образом, определился список верхнеокских городов: Новосиль, Белёв, Одоев и Воротынск (Новосильского княжества), Мценск и Любутск (наместничеств ВКЛ, последний прежде принадлежал рязанским князьям), Карачев, Мценск, Мосальск, Козельск, Перемышль (Карачевского княжества, ликвидированного Витовтом), Мезецк (Карачевского княжества, выделенный Витовтом тарусским князьям)[18]. Ни Глухов, ни Звенигород - города, названия которых присутствовали в титулатуре верхнеокских князей - М.К.Любавский не упомянул. Соответственно, не ставились проблемы потери верховскими князьями Глухова и локализации Звенигорода. Также отсутствовали в списке города Таруса (и само Тарусское княжество), Оболенск, Алексин, Калуга и др., являвшиеся частью владений верхнеокских князей, но к моменту распространения в регионе литовской власти бывшие уже частью московских земель. Последний факт, очевидно, и является причиной их игнорирования М.К.Любавским, который писал о территориальном составе Великого княжества Литовского.

М.К.Любавский обратился к истории владельческой принадлежности некоторых городов и пришел к очень интересным выводам (кстати, почему-то не замеченным дальнейшими исследователями). Так, например, заявив о Мценске и Любутске, что «когда и от кого приобретены были эти города, в точности неизвестно»[19], историк, тем не менее предположил, (с. 261) что Любутск принадлежал ранее рязанским князьям, а немного далее привел обоснование того, что Мценск принадлежал Караческому княжеству. С этой целью было использовано упоминание о Хотетовских князьях (происхождением Карачевских), являвшихся мценскими боярами, и выведена дата присоединения Карачева с Мценском к ВКЛ (1406-1408 гг.)[20]. Показательно, что указанную датировку подхватили дальнейшие исследователи, а факт о хотетовских - мценских боярах повсеместно умалчивали.

Показ истории владельческой принадлежности городов и некоторых местностей постепенно раскрывает процесс закрепления «господства и влияния» (формулировка М.К.Любавского) великого князя литовского в Верхнеокских княжествах. Потеря московского влияния в регионе объяснено М.К.Любавским «внутренними замешательствами» времени Василия Темного. Распространение же на территорию верховий Оки власти великого князя Ивана III, отъезд в Москву местных князей, захват и присоединение их владений объявлено возвращением утраченного влияния[21].

Территориальное развитие Новосильского княжества было передано М.К.Любавским довольно смутно. По сути, были лишь названы «средоточия» новосильских уделов (Новосиль, Белев, Одоев и Воротынск), рассказан сюжет о переносе резиденции новосильского князя из Новосили в Одоев и подробно охарактеризована степень зависимости новосильских князей от великого князя литовского[22]. Границы или хотя бы пределы Новосильского княжества и его уделов, даже примерная протяженность территории, внутренний волостной состав не были обозначены.

Иным был подход к территории Карачевского княжества. Прежде всего М.К.Любавский определил ее общую протяженность («в области между верхней Окой, Десной и Угрой»); затем описал процесс распада княжества на уделы (выделилось сначала два удела: собственно Карачевский и Козельский; от первого впоследствии отделился Мосальск, а от второго - Перемышль и Елец); обосновал время перехода Карачева в непосредственное владение великого князя литовского[23]. Историком были намечены владения местных князей, оказавшихся под властью ВКЛ сразу после ликвидации Карачевского княжества (князья Хотетовские и Мосальские) и рассказана история Козельского княжества, чьи князья попали в зависимость от Рязани и Москвы, а столица временно перешла во владение великого князя московского[24]. Также и козельскому удельному центру Перемышлю уделено довольно много внимания. Правда, М.К.Любавский неоднократно путал Перемышль на Оке с Перемышлем на р. Пахре, находившимся далеко в глубине московских владений[25].

Особенно подробно описаны земельные приобретения Мезецких князей (из рода Тарусских), полученные ими после отъезда с московской службы из состава Карачевского княжества (конкретно - Козельского и Перемышльского уделов). Здесь мы встречаем не только подробный перечень волостей, в разное время выслуженных Мезецкими князьями, но и попытки локализации волостных центров по методу лингвистического соответствия современным М.К.Любавскому населенным пунктам[26].

При описании областного деления и местного управления региона верховий Оки как составной части ВКЛ (во второй половине XV в.) М.К.Любавский применил другую схему. Сразу после присоединения (с. 262) (с. 263 - карта) Вяземского, Смоленского княжеств, утверждения власти великого князя литовского над Верховскими княжествами была создана особая система управления целого ряда периферийных княжеств и владений, во главе которой стоял смоленский наместник. По наблюдению М.К. Любавского, образовавшийся Смоленский повет с восточной стороны был окружен «поясом княжеств и владений, отдававшихся в судебно-административном отношении наместникам, причем все эти княжества и владения в Смоленске имели свое военно-политическое средоточение»[27]. Таким образом, Верхнеокский край попал в административное подчинение Смоленску, а центры княжеских владений и наместничеств на его территории считались смоленскими пригородами. Исходя из реально сложившегося административно-территориального устройства, М.К. Любавский привел подробный перечень смоленских пригородов и волостей, выделил центры наместничеств, описал вотчины местных князей. В данном случае само название Верхнеокский край историком не применялось. Даже приблизительно отделить какие-то территории в сторону Верхнеокского края по принятой схеме описания весьма затруднительно. М.К.Любавский постепенно привлекал источники, из которых выбирал города, волости, села, считавшиеся смоленскими. Тем самым общая картина Смоленской земли выглядела весьма хаотично без строгой систематизации и упорядоченного следования от одной территории, населенного пункта и т.п. к соседнему. Тем не менее, для Верхнеокского региона можно выяснить местонахождение многих волостей и сел, составить представление о системе землевладения Верховских князей (например, князей Воротынских), что, безусловно, полезно для дальнейшего исследования.

Своеобразным итогом рассмотрения областного деления ВКЛ может служить «Политическая карта Литовско-Русского государства конца XV и начала XVI в.», являющаяся приложением к работе М.К.Любавского. На карте дана граница областей и частей областей, отошедших к Москве, в которой можно увидеть восточный и юго-восточный отрезки Верхнеокского края. Также на карте обозначены многие города, центры волостей, села в районе верховий р. Оки.

К рассмотренной со стороны Великого княжества Литовского части Верхнеокского края необходимо добавить те земли, которые к началу XV в. вошли в состав Великого княжества Московского. Еще одно исследование М.К.Любавского «Образование основной государственной территории великорусской народности (заселение и объединение Центра)» заполняет данный пробел.

По словам М.К.Любавского, в Верхнеокской украине со времен Дмитрия Донского и Василия I Дмитриевича Москва владела Тарусским княжеством, городами Любутском на Оке и Козельском. Также Новосильские князья были «с великим Московским князем за один человек»[28]. Однако все владения в Верхнеокском крае (за исключением Тарусы) в 30-40-е гг. XV в. Москвой были потеряны. Последовавшее же при Иване III переманивание верховских князей на московскую службу и прямой захват территорий ВКЛ оправдывались стремлением защитить Верхнеокскую украйну от постоянных нападений соседей (татар и выходцев из ВКЛ)[29]. Такие нападения, например, постоянно тревожили такой верхнеокский город, как Алексин[30]. В связи с описанием московско-литовских военных действий конца XV - начала XVI в. понятием Верхнеокская (или просто Окская) украйна М.К. Любавский охватил владения многих князей верховий Оки, а после перечислил (не (с. 264) разделяя) списки городов, волостей и сел регионов верхней Оки с притоками, реки Десны с притоками, нижнего Сожа и верхнего Днепра из перемирной грамоты 1503 г.[31] К сожалению, попыток локализации перечисленных волостей и сел в рассматриваемой работе осуществлено не было.

Таково представление М.К.Любавского о территории Верхнеокского края. Как видим, историк  пришел к осознанию определенного единства некоторой части земель Верхней Оки, сформулировал по отношению к ним ряд терминов, однако все-таки не обосновал территориальный состав, не дал конкретного описания территории и границ Верховских (Верхнеокских) княжеств или Верхнеокского края (украйны).

Вероятные причины этого - недостаток информации источников, использованных М.К.Любавским, а также ограниченность методики при изучении территории государственных образований верховий Оки. Применение, например, метода ретроспекции, позволило бы привлечь более широкий круг источников. Данные археологии (очевидно, еще недоступные М.К.Любавскому), материалы Генерального межевания, другие источники помогли бы осуществить более детальное наблюдение за исследуемой местностью.

Следующий этап в изучении территориальных формирований в верховьях Оки  необходимо связать с именем С.М.Кучиньского, в 1936 г. опубликовавшего исследование «Черниговско-Северские земли под управлением Литвы»[32]. Верхнеокский регион еще не стал темой отдельного исследования, однако историк обозначил особую черниговскую окраину - Верховские княжества[33], чьей территории и границам уделил достаточно много внимания.

Первая часть большой работы была посвящена исторической географии чернигово-северских земель. Прежде всего обосновывалось само название большого региона для XIV и последующих веков, который для того времени не имел основного центра. С опорой на письменные источники XIV-XVII вв., принято наиболее подходящее, с точки зрения исследователя, историко-географическое название: Черниговщина или Северщина, а также обобщенное - чернигово-северские земли[34]. Выделение особого региона имело и государственно-династические основания. Дело в том, что на рассматриваемой территории правили чернигово-северские князья из династии Ольговичей. Литовские Гедиминовичи являлись только их наследниками. В определенном смысле черниговскими княжествами, по мысли С.М. Кучиньского были и уделы т.н. верховских князей. Эти князья вели происхождение от князя Олега Святославича - родоначальника всех чернигово-северских князей, а точнее от Михаила Всеволодовича Черниговского, праправнука Олега[35]. К числу верховских князей были отнесены: Новосильские (Одоевские, Белёвские, Воротынские), Карачевские (Мосальские, Елецкие, Козельские, Звенигородские), Тарусские, Мезецкие, Борятинские, Оболенские и неназванные другие[36].

Таким образом, С.М. Кучиньский по сути пришел к выводу о существовании отдельного региона (называемого также «Wierchowszczyznа»), объединенного единым происхождением местных князей и входившего в состав более значительного территориального формирования - Черниговско-Северскую землю (одна из трех ее частей)[37]. И если остальные чернигово-северские земли, оказавшись в составе ВКЛ, были возглавлены представителями Гедиминовичей или раздавались по усмотрению великого князя литовского, то на территории, близкой к московс(с. 265)ким границам, оставались владения местных (верховских) князей, являвшихся литовскими ленниками[38].

При рассмотрении внешних чернигово-северских границ, С.М. Кучиньский наметил и северо-восточный и восточный отрезки верхнеокских земель. По его словам, «владения верховских княжеств на севере переходили за Угру и Оку, имея пограничными пунктами во второй половине XIV в.: Мосальск, Воротынск, Любутск, Тарусу (которая попав под московское управление, таким образом отделилась от группы других княжеств). Граница эта удержалась без больших изменений до времени отпадения чернигово-северских земель от Литвы»[39]. Напротив, восточная граница была подвержена значительным изменениям. Из-за татарских набегов и ослабления Чернигова она отодвинулась на запад к истокам Донца, Псёла, Сейма и Оскола, шла с юга на север через истоки Зуши и Плавы (правые притоки Оки) и заканчивалась около Любутска и Оки[40]. Во времена же Витовта восточная чернигово-северская граница возвратилась почти до прежних своих пределов. Опираясь на Список городов Свидригайло и литовско-рязанский договор 1427 г., С.М. Кучиньский локализовал большинство упомянутых в обоих документах населенных пунктов и по-своему провел участок чернигово-северской границы, полемизируя при этом с Я. Натансоном-Леским и Ф. Петрунем. Два последних исследователя написали специальные работы, посвященные восточной границе Великого княжества Литовского[41]. Круг источников, использованных С.М. Кучиньским, по сравнению с предшественниками, не изменился, однако историк сумел более достоверно интерпретировать ограниченный набор сведений, что позволило не условно, а довольно точно обозначить линию восточной границы ВКЛ 1-й трети XV в.

Обращаясь к рассмотрению отдельных владений («włości»), С.М. Кучиньский прежде всего наметил общее географическое местоположение Верховских княжеств: над реками Угрой и Окой на север и восток от волостей Брянской, Трубецкой и Курской[42]. Княжества делились на три больших комплекса: новосильский, карачевский и мезецко-торусский. В XIV и начале XV в. Верховские княжества так и назывались по именам своих князей, но уже в первой половине XV в., по словам С.М. Кучиньского, появилось общее название князей - «верховские»[43]. Таким образом, сообщение грамоты 1449 г. было неверно истолковано историком, посчитавшим «верховскими» далеко не только Новосильских князей.

Далее довольно подробно, с опорой на письменные источники и сопутствующей критикой предшествующих исследований, С.М. Кучиньский реконструировал территории и границы трех Верховских княжеств (Новосильского, Карачевского и Мезецко-Торусского). При описании Новосильского княжества был сделан вывод о существовании остатка былых черниговских земель (волость Заберега) в окружении московских владений к северу за р.Угрой и Окой. Но, в то же время, отрицалось повсеместное распространение оторванности части владений княжеств от основного массива их земель. Так, С.М.Кучиньский четко отделил старинные новосильские владения от тех, которые были получены Воротынскими князьями от великого князя литовского после 1455 г., вероятно, в карачевских землях: «они не были дединой новосильской, а только пожалованием»[44].

Карачевское княжество, по наблюдению С.М.Кучиньского, было весьма обширным. «На севере оно граничило со Смоленщиной (Мосальск) и Московщиной (Звенигород), на востоке с Новосильщиной (Карачев, Козельск) и рязанско-пронскими владениями (Елец), на юге с литовской Северщиной и на западе с Северщиной и смоленскими (с. 266) землями»[45]. Важно последующее описание восточной границы княжества, которая, по мнению С.М. Кучиньского, шла от истоков р. Оки на север и местами уступала части правобережья этой реки (в районе Белёва, за Перемышлем) Новосильскому княжеству, а затем резко поворачивала на юго-запад, чтобы оставить значительную часть земель Мезецку и возвращалась к северу, уже к реке Угре, притоку Оки, где встречалась со смоленскими владениями[46]. С возможной незначительной разницей описанная граница существовала с XIII в.

Заметим, что историк не относил владения мезецких князей к первоначальной территории Карачева, не принимал во внимание предположения М.К.Любавского (например, о принадлежности Мценска к Карачеву) и, игнорируя сведения источников, не причислял к владениям верховских князей в XIV-XV вв. часть левобережья р. Угры.

Карачевскому княжеству, несомненно, принадлежали Елец и Звенигород. Оба города, по мысли С.М. Кучиньского, лежали в стороне от основной территории княжества. И если первый твердо отождествлен с Ельцом на р. Быстрая Сосна, то второй, с опорой на мнение других исследователей, назван Звенигородом на р. Москва[47]. В качестве доказательства проведена параллель с городами Перемышлем и Козельском, которые тоже перешли из карачевских земель в непосредственное московское владение. Карачевский Перемышль якобы записал своему сыну Андрею московский князь Иван Калита. Однако здесь налицо уже ставшая традиционной ошибка: Перемышль на Оке отождествлен с Перемышлем на р. Пахре. Долгая история о владельцах Перемышлем, изложенная С.М. Кучиньским, на самом деле основывалась на недоразумении. Козельск же, действительно, в первой половине XV в. фигурировал в составе московских владений[48], правда, к этому времени как такового Карачевского княжества уже не существовало, а за его земли вели борьбу Москва и Вильня. Доказательств былой принадлежности Звенигорода на р. Москве Карачеву здесь так и не последовало. Однако в дальнейшем на страницах своей книги С.М. Кучиньский развернул целое отдельное исследование с попыткой наиболее правдоподобного определения местоположения карачевского Звенигорода[49]. Было предложено несколько вариантов, но четкого ответа на поставленный вопрос так и не было дано. Пожалуй, наиболее близкой к истине выглядит гипотеза, согласно которой карачевский Звенигород следует видеть в городище у с. Спасского на р. Неполодь, левом притоке Оки[50], то есть в глубине основного массива Карачевского княжества.

Более всего вызывает нарекания рассказ С.М. Кучиньского о территории последнего из Верховских княжеств Мезецко-Торусского (по формулировке самого историка). Подробно останавливаться на описании границ указанного территориального формирования нет смысла, тем более что оно было заимствовано у Зотова. Главная ошибка С.М. Кучиньского заключалась в том, что он смешал прежние владения тарусских князей и те, которые получила часть князей, после присоединения Тарусы к Москве не оставшихся на московской службе, а перешедших к великому князю литовскому. Об этом, между прочим, писал М.К. Любавский[51]. Интересно, но лишено опоры на источники, утверждение о переходе в конце XIII в. части тарусских владений (ими объявлены Лужа, Коломна, Верея, Боровск, Кошира, Лопасна) к смоленским и рязанским землям. Позже они стали московскими[52]. В итоге как сам перечень волостей Мезецко-Торусского княжества, так и описание его границ выглядят фантастично.

(с. 267) В конце очерка о территории верховских княжеств, С.М. Кучиньский обозначил южную и часть западной их границы. Ввиду того, что Мезецко-Торусское княжество на севере вклинивалось в Новосильское и Карачевское княжества, указанные границы имели отношение только к двум последним. Проведены они условно, но источниковая база не позволила сделать это более точно. Итак, от степи у истоков рек Оскола и Быстрой Сосны граница переходила к верховью Оки, по последней шла вверх по течению, отрывалась от реки в районе Кром и двигалась на восток, откуда следовала на северо-запад по линии между Карачевом и Брянском и заканчивалась в районе р. Десны у смоленских владений[53].

При рассмотрении политической истории Черниговско-Северских земель С.М. Кучиньский еще не раз обращал внимание на территорию Верховских княжеств. Так, в отдельных разделах книги, посвященных новосильским, карачевским и мезецко-тарусским князьям была намечена структура уделов Верховских княжеств, воссоздана генеалогия верховских князей. Встречались заметки о пожалованиях верховским князьям многих владений. Отдельно показана судьба верхнеокских уделов и их владельцев во второй половине XV в. Подробно описан процесс включения верхнеокских земель в состав Великого княжества Московского. Раскрыта система управления и приведен список администрации в Верхнеокском крае.

Многие перечисленные в книге С.М. Кучиньского населенные пункты и волости остались без локализации, но некоторую их часть мы можем увидеть на карте-вкладыше. Почти вся карта (за малым исключением в сторону Брянска и Новгорода-Северского) иллюстрирует именно Верховские княжества. На ней мы видим те княжества, владения и их границы, которые подробно описаны в самом исследовании. Карта не потеряла актуальности до настоящего времени, но требует уточнения местоположения многих населенных пунктов в соответствии с археологическими данными и серьезной правки внутренних границ Верховских княжеств (это прежде всего касается владений тарусских и мезецких князей).

Территория Верховских княжеств еще не стала темой отдельного исследования, однако С.М. Кучиньский обосновал территориальное единство верхнеокских земель, рассматривал их в качестве самостоятельного региона со своей историей, структурой землевладения, системой управления и т.д., довольно точно определил их внешние границы.

Итак, несмотря на то, что монография С.М. Кучиньского была написана давно и по некоторым положениям устарела, до сих пор ее научное значение не утрачено. К сожалению, исследование выпало из кругозора многих историков и было востребовано крайне редко. Только теперь разворачивается обсуждение и критика выводов С.М. Кучиньского, высказываются мнения об ограниченности использованной источниковой базы в его исследовании[54], делаются замечания о генеалогических построениях, корректируются проведенные границы.

Свое оригинальное представление о территории и границах Верховских княжеств выработал В.А. Кучкин. Несмотря на то, что историк не использует сам термин Верховские княжества, в его построениях фигурирует отдельный регион, чьи князья объединены единым происхождением от Михаила Всеволодовича Черниговского[55]. Наиболее значительной частью этого региона, по мысли В.А. Кучкина, было Брянское княжество, хотя к 1380 г. (а именно к этому времени подведены наблюдения рассматриваемой работы) Брянск находился уже в составе Великого княжества Литовского и вообще, еще с конца XIII в. им управляли князья из смоленского рода[56].

(с. 268) Опираясь в основном на один источник (грамоту великого князя литовского Ольгерда патриарху Филофею) и одно исследование (М.К. Любавского) В.А. Кучкин определяет территориальный состав Карачевского и Новосильского княжеств (города и центры уделов) и намечает их примерное расположение. Лишь вскользь упоминается Оболенско-Тарусское княжество - сосед Новосильского. Очень ценным является доказательство принадлежности Калуги и Мценска Новосильскому княжеству (на основании упомянутой грамоты 1371 г.)[57], однако выглядит оно весьма гипотетично, тем более, что замечание М.К. Любавского о возможной связи Мценска с Карачевым попросту проигнорировано[58].

Невнимательное, а может быть сознательно выборочное, использование работ предшественников заметно также и на двух картах, приложенных к статье В.А. Кучкина[59]. На них мы снова видим территорию Тарусского княжества с включением в нее Мезческа; значительная часть территории Новосильского княжества почему-то перенесена на левую сторону р. Оки; а Воротынск обозначен на территории, принадлежащей Новосили. В самой статье границы Верховских княжеств никак не обосновываются. Характерно, что на двух других картах В.А. Кучкина, являющихся приложением к другой его работе[60], внутреннее деление верховских княжеств представлено уже по-иному. Мезецк так и остался в составе Тарусского княжества, но теперь уже был отделен от основной его территории карачевскими и новосильскими землями; верховье р. Оки уступлено Карачеву (теперь уже с заходом на правую сторону Оки Карачевского княжества), а Воротынск возвращен Новосильскому княжеству (заодно с карачевским Перемышлем).

Безусловно, в исследованиях В.А. Кучкина территории Северо-Восточной Руси, Верхнеокский регион является периферией и, в принципе, можно было бы подробно не останавливаться на них, а тем более выделять их в отдельный этап развития представлений о территории и границах Верховских княжеств. Однако именно такой взгляд нашел поддержку и развитие в некоторых последующих работах (например, А.А. Горского[61]), а также стал обычным для многих энциклопедических и учебных карт. У В.А. Кучкина своих твердых убеждений о территориальном составе и границах Верховских княжеств, видимо, не сложилось (что видно в сравнении очень сильно различающихся карт, приложенных к различным его работам), но и такие представления оказались, очевидно, востребованными, так как иных в то время не существовало.

Единственным до настоящего времени исследованием, посвященным исключительно Верхнеокскому региону, является брошюра А.В. Шекова «Верховские княжества (Краткий очерк политической истории. XIII - середина XVI в.)»[62]. Под Верховскими княжествами автором понимаются мелкие удельные княжества 2-й половины XIII - 3-й четверти XVI в., которые «образовались в результате дробления Карачевского, Новосильского, Тарусского уделов князей черниговского дома в течении указанного периода на многочисленные княжества - Козельское, Мосальское, Мезецкое, Воротынское, Одоевское, Белевское, Борятинское, Конинское, Мышагское (Мышецкое), Волконское, Оболенское»[63]. Эти многочисленные княжества, по мнению А.В. Шекова, названы в московско-литовском договоре 1449 г. «верховскими». С этим трудно согласиться, однако такое представление до настоящего времени являлось традиционным, а начало использования термина в научной литературе положил М.К. Любавский. Однако здесь снова не(с. 269)обходимо заметить, что Любавский в своей работе 1892 г. обосновал только понятие Верхнеокские княжества, которое относилось  к владениям князей новосильского дома. При этом для региона в целом историк стремился употреблять наименование Верхнеокский край (украйна), что имело свой смысл, так как уже с начала XV в. в нем размещались не только княжества, но и, например, литовские наместничества. Верховскими же, действительно, назывались все князья, происходящие от Михаила Всеволодовича Черниговского и имевшие владения в верховьях Оки.

Работа А.В. Шекова назрела ввиду отсутствия в отечественной историографии специальной работы по истории Верховских княжеств и получила стимул к своему появлению благодаря накоплению археологического материала. Сам автор не претендует на полноту исследования и, в связи с этим, считает важным не только проиллюстрировать политическое развитие Верхнеокского региона 2-й половины XIII - 1-й половины XVI в., но и «наметить возможные пути дальнейшего изучения истории Верховских княжеств»[64]. Особой составляющей работы стала глава, посвященная Волконскому уделу и княжеству XIV - начала XVI в.[65] Существование Волконского удела, выделившегося из состава Тарусского княжества, как правило, вообще игнорировалось исследователями. Генеалогия Волконских князей еще привлекала внимание, а политическая история их княжества, локализация владений, вообще определение территориального состава и границ удела оставались без изучения. До А.В. Шекова центр княжества - Волкона вообще не наносился на исторические карты.

База источников, использованных в работе А.В. Шекова, пополнилась только за счет археологических материалов, однако комплексный характер их использования с опорой на исследования предшественников позволил придти к некоторым новым интересным выводам и наблюдениям.

Несмотря на заявленный приоритет в показе политической истории, значительным компонентом, подосновой рассматриваемой работы являются историко-географические данные. Уже в обзоре истории земель Верхней Оки в период, предшествовавший образованию Верховских княжеств, идет речь о процессе вхождения региона в состав Древнерусского государства, формировании административно-территориальных единиц (волостей) в землях вятичей, появлении на изучаемой территории городов - будущих княжеских центров (Козельск, Карачев, Воротынск). Анализ археологических данных свидетельствует о возникновении в бассейне верхней Оки системы укрепленных поселений, явившихся костяком административно-территориального аппарата домениальных владений новгород-северских князей Ольговичей[66]. Ко 2-й половине XIII в. процесс складывания домена Ольговичей в бассейне верхней Оки был в основном завершен. Именно господствующее княжеское домениальное землевладение, по мысли А.В. Шекова, стало основой формирования Верховских княжеств во 2-й половине XIII в. и, в дальнейшем, явилось одним из факторов крайнего политического дробления княжеств верхней Оки[67].

Формальное начало образования Верховских княжеств было положено разделом Черниговского княжества после смерти князя Михаила Всеволодовича между его сыновьями (1246 г.). Однако до середины XIV в. черниговские уделы сохраняли относительное единство. И только после ликвидации Черниговского княжества как самостоятельного (с. 270) политического образования, ко 2-й половине XIV в. Новосильско-Глуховский, Карачево-Козельский и Тарусский уделы превратились в удельные княжества. Охарактеризовав процесс возникновения и обособления Верховских княжеств, А.В. Шеков сразу же обозначает уделы, на которые они распались на протяжении XIV в. Итак, из Новосильского княжества выделились Воротынский, Одоевский и Белевский уделы, из Карачевского - Козельский, Елецкий, Мосальский, Хотетовский, Звенигородский уделы, из Тарусского - Мезецкий (Мещевский), Волконский, Оболенский, Конинский, Борятинский и Мышагский (Мышецкий) уделы[68]. Такая структура уделов Верховских княжеств, в принципе, соответствует и мнению С.М. Кучиньского, только последний в Карачевском княжестве выделил еще Болховский и Перемышльский уделы, а в Новосильском - Глуховский и, почему-то, Устенский уделы[69].

Обособление Верховских княжеств было напрямую связано с методичным погромом Чернигово-Брянского княжества, который организовала Орда, стремясь подавить возможный центр сопротивления ее власти. Одним из мероприятий в этом направлений, было, по мнению А.В. Шекова, приобретение с санкции Орды рязанскими и московскими князьями ряда черниговских волостей (Лопасня, Кашира, Боровск, Верея), что произошло до 1328 г.[70] Ссылка на Р.В. Зотова в указанной датировке раскрывает ошибку, которую совершил также и С.М. Кучиньский. Дело в том, что к дате 1328 г. Р.В. Зотов приурочивает написание Иваном Калитой духовной грамоты[71], в которой и фигурируют, по его мнению, некоторые бывшие черниговские волости (Звенигород и Перемышль - карачевские, Тростна - тарусская)[72]. Однако указанные пункты из-за идентичности названий были попросту перепутаны с исконно московскими. Подмосковный Звенигород находился в верховьях р. Москвы, карачевский же одноименный город располагался, вероятно, на месте современного с. Спасского на р. Неполодь, левом притоке Оки[73]; Перемышль Московский находился к югу от г. Москвы, на р. Моче, притоке Пахры[74], карачевский же Перемышль лежал на р. Оке ниже впадения в нее р. Жиздры; наконец, Тростна принята за владение князей Оболенских (из рода Тарусских) - село Тростье (от названия которого образовалась фамилия князей Тростенских), а волость Тростна тянула к Звенигороду на р. Москва и располагалась вокруг Тростенского озера[75].

Значит, никакого присоединения бывших черниговских земель к Москве до 1328 г. не произошло. Рязань же, действительно приобрела у Чернигова большую территорию (с Боровском, Вереей и др.), но обычно это событие датируют концом XIII в.[76] Потом уже Москва обменяла эти владения на более значимые для Рязани Лопастну и др. пункты на правобережье Оки. Кстати, Р.В. Зотов датирует присоединение к Москве Каширы, Боровска и др. мест 1356 годом, замечая, что к Рязани они попали во 2-й половине XIII в.[77]

Путаница с населенными пунктами и датами присоединения отразилась также и в работе С.М. Кучиньского, который считал Перемышль на Оке принадлежащим Москве с 1328 г.[78]

Таким образом, к сожалению, и работа А.В. Шекова несмотря на свою новизну и строго научный характер, не избежала традиционных заблуждений, правда, как видим, проявились они косвенно, через заимствование некоторых выводов авторитетных авторов.

С середины XIV в. начался новый этап в развитии Верховских княжеств. После ордынского погрома Чернигова они превратились в неза(с. 271)висимые княжества, однако не смогли претендовать на ведущую, а позже и просто самостоятельную роль в политике русских земель и стали объектом притязаний Москвы и Вильни[79]. А.В. Шеков подробно рассматривает политическую историю верховских князей, вынужденных лавировать между более значимыми силами в Восточной Европе (Москва, Вильня, Рязань) с целью сохранения собственной самостоятельности. Характерным для верховских князей был также союз именно с той стороной, которая в данный момент выступала против Орды.

В начале XV в. на Верховские княжества распространяется власть Великого княжества Литовского. Часть Карачевского княжества даже перешла под непосредственное управление великого князя литовского (сам город Карачев), а местным князьям был оставлен Мосальск. Время правления Витовта (а именно последнее десятилетие перед его смертью) характеризуется полным господством в Верхнеокском регионе Великого княжества Литовского. В 1427 г. вассалами литовского правителя стали князья новосильского дома. Таким образом, делает вывод А.В. Шеков, к началу XV в. Карачевско-Козельское и Тарусское княжества были ликвидированы, их князья сведены до положения мелких литовских и московских вассалов, а определенную самостоятельность и договорные отношения с ВКЛ сохраняло только Новосильско-Одоевско-Воротынское княжество[80].

А.В. Шеков подробно перечисляет приобретения Новосильских князей (Одоевских и Воротынских) от Казимира IV и Александра Казимировича, но, к сожалению, попыток локализации как отдельных пунктов, так и в целом всех новых владений верховских князей не делает.

Заключительный этап истории Верховских княжеств характеризуется процессом их включения в состав централизованного Русского государства с последующей ликвидацией этих привилегированных княжеских владений. А.В. Шеков описывает события конца XV - начала XVI в., переходы верховских князей на московскую службу, московские походы на земли верхней Оки; рассказывает о последующей службе Воротынских, Одоевских, Белевских и Мосальских князей московскому государю и судьбе Воротынского удела, окончательно уничтоженного только в 1562 г.

Отдельную часть рассматриваемой книги, как уже говорилось, составляет очерк по истории одного из тарусских уделов - Волконского княжества. Здесь наиболее удачно сочеталось применение различных типов источников, что позволило довольно полно изучить конкретную историю одного из княжеств Верхнеокского края, подтвердившую, кстати, общие выводы о развитии всех Верховских княжеств. А.В. Шеков призывает и в дальнейшем сосредоточиться на изучении конкретной истории отдельных княжеств Верхнеокского региона[81].

Свои собственные взгляды на территорию и границы Верховских княжеств А.В. Шеков не выразил на карте, он заимствовал ее у С.М. Кучиньского. Однако данная карта подверглась корректировке в сторону уточнения датировок границ Верховских княжеств и определения местоположения населенных пунктов. Сомнительные локализации были помечены знаком вопроса[82].

В целом необходимо отметить, что вопросы развития территории и границ Верховских княжеств (за исключением Волконского княжества) не нашли отражения в рассмотренной работе А.В. Шекова. Сам историк выделил ряд проблем, которые необходимо решать при изучении Верхнеокского региона, среди которых стоит и проблема исторической географии[83]. Сведения, которые мы (с. 272) можем почерпнуть о территории Верховских княжеств из работы А.В. Шекова, касаются в основном структуры уделов, датировки присоединений различных территорий и обстоятельств образования и ликвидации государственных формирований в верховьях Оки.

Впрочем, работа А.В. Шекова и не была ориентирована на рассмотрение территориального развития Верховских княжеств. Гораздо более ценной в этом плане является кандидатская диссертация того же автора, носящая название «Верховские княжества (вторая половина XIII - середина XVI в.)»[84]. Активное привлечение археологических материалов в комплексе с традиционными письменными источниками позволило:

- придти к очень интересным выводам о соответствии размеров укрепленных площадей верхнеокских городищ социальному статусу их княжеств;

- заметить тенденцию переноса столиц Верховских княжеств из более крупных городов в более мелкие;

- охарактеризовать административную территорию, тяготевшую к одному из центров Верховских княжеств - Одоеву в XIV-XVI вв.[85];

- продемонстрировать перспективность изучения преемственности «между поселенческими и административно-территориальными структурами Московского государства XVI в. и более ранних удельных княжеств»[86].

Отдельная глава диссертации снова посвящена истории Волконского княжества. Здесь, на основе комплексного исследования рассмотрена история Волконского удела Тарусского княжества, охарактеризовано городище Волконы и ее административная территория, намечены этапы развития поселенческой структуры на территории Волконы в XIV-XVI вв.

Особое значение имеют карты, приложенные к диссертации. Они иллюстрируют как ситуацию XVI в. в регионе верховьев Оки (Одоевский, Тульский уезды, в целом Верхнее Поочье), так и поселенческую структуру Одоевской волости и уезда и, конечно же, Волконы ретроспективно на XIV-XVI вв. К сожалению, составленные В.В Шековым карты уточняют и конкретизируют представления только о небольшой части Верхнеокского региона.

Итак, в данной статье рассмотрены исследования, которые явились определенными этапами в изучении территории и границ Верховских княжеств.

За рамками обзора остались многие работы, которые условно можно разделить на несколько групп. 1-я объединяет исследования общего характера по истории больших государственных формирований в Восточной Европе и их борьбы между собой (М.С. Грушевский[87], К.В. Базилевич[88], М.М. Кром[89]). 2-ю группу составляют исследования, которые рассматривают Верховские княжества, но не в качестве отдельного от Черниговской земли региона и без употребления их общего названия (Р.В. Зотов[90]), а также которые касаются смежных с верховьями Оки территорий (Д.И. Багалей[91], О. Русина[92]). Исследования 3-й группы имеют отношение к трансформации государственных границ, проходящих через Верхнеокский регион или контактирующих с ним (Ф. Петрунь[93], Я. Натансон-Лески[94]). И, наконец, исследования 4-й группы непосредственно связаны с рассмотрением истории конкретных Верховских княжеств (К.В. Сычев[95], Н.А. Тропин[96], А.В. Антонов[97]). Безусловно, работы большинства указанных в скобках авторов также достойны пристального внимания. Но, тем не менее, для обзора были выб(с. 273)раны только те немногие исследования, которые либо внесли существенный вклад в развитие представлений о территории и границах Верховских княжеств, либо обращались к истории непосредственно интересующего нас региона.

Довольно трудно говорить о таком характере работы каждого нового поколения историков, при котором что-то новое создавалось с опорой на предшественников, путем усовершенствования их взглядов. Случалось, происходило выпадение очень значимых исследований из кругозора историков (труд С.М. Кучиньского), иногда заметно даже игнорирование неудобных, невыгодных положений, сформулированных, например М.К. Любавским. Создается впечатление своеобразной независимости работы исследователей, когда, например, внешние и внутренние границы Верховских княжеств проводятся совершенно произвольно, без согласования как с предшествующими работами, так и с логикой немногочисленных письменных источников или данных археологии (см., например, сильно разнящиеся как между собой, так и с реконструкциями С.М. Кучиньского, карты В.А. Кучкина, изданные в 1980 и 1984 гг.).

Таким образом, к настоящему времени мы имеем в наличии несколько различных точек зрения на территориальное развитие государственных образований в Вернеокском регионе, выраженных на исторических картах. Сам автор данной статьи попытался свести воедино представления исследователей и отобразить их на карте[98], однако сделать это оказалась весьма непросто. Отдельные исследования А.В. Шекова, Н.А. Тропина, А.В. Антонова послужили хорошей базой для отображения на карте некоторых частей региона. Но заполнить пробел, например, в показе основного массива Карачевского княжества или южной части Новосильского княжества было почти нечем.

Таким образом, необходимо констатировать тот факт, что до настоящего времени регион Верхней Оки периода позднего средневековья изучен недостаточно. Конечно, основная причина этого - молчание источников, которые начинают проливать свет на территориальное развитие Верхнеокского края, в основном, только с конца XV в. Ожидать открытия новых письменных источников соответствующего времени, очевидно, не приходится, поэтому основной упор нужно делать на более поздние материалы через применение метода ретроспекции (делать это нужно крайне осторожно) и, прежде всего, данные археологии. Археологические источники дают представление о структуре сельского расселения, системе волостей, помогают локализовать до сих пор неотождествленные центры волостей, села и даже города, что в итоге позволяет уточнить как внешние, так и внутренние границы Верховских княжеств и точнее определить их внутренний состав.

В заключении необходимо отметить, что в настоящее время российскими историками и археологами ведется активное изучение Верхнеокского региона (например, Тульской археологической экспедицией) и в скором будущем можно ожидать новых открытий и фундаментальных работ, на новом уровне отражающих территориальную историю малоизученных средневековых государственных образований.

 

Примечания


[1] Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV - XVI вв. М.; Л., 1950. (Далее - ДДГ). № 53. С. 162.

[2] ДДГ. № 53. С. 162.

[3] Любавский М.К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. СПб., 2004. С. 108; Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Западнорусские земли в системе русско-литовских отношений конца XV - первой трети XVI в. М., 1995. С. 66.

[4] Lietuvos Metrica - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. V., 1994. Kn. 5. № 78.1. С. 133.

[5] Там же. № 78.2. С. 135-136.

[6] ДДГ. № 83. С. 331.

[7] ДДГ. № 83. С. 330. См. также: Lietuvos Metrica - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 78.2. С. 135.

[8] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 47. Термин «верховские» князья употребляется М.К.Любавским как синоним «верхнеокских», в одном месте в кавычках даже поясняется: «верховским (т.е. верхнеокским) князьям» (Там. же. С. 49).

(с. 274) [9] Любавский М.К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. СПб., 2004. С. 107; Он же.  Обзор истории русской колонизации. М., 1996. С. 181.

[10] Любавский М.К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. С. 61, 63.

[11] Любавский М.К. Образование основной государственной территории великорусской народности (заселение и объединение Центра). Л., 1929. С. 121-122, 124; Он же. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. С. 50.

[12] Любавский М.К. Образование основной государственной территории великорусской народности. С. 120-121; Он же. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. С. 50.

[13] ДДГ. № 53. С. 160, № 83. С. 330, 332.

[14] «Черниговская земля «верховскими» княжествами по договору 1503 г. отошла к Москве». (Любавский М.К. Очерк истории русской колонизации. С. 181).

[15] См. историографический очерк в кн. А.В. Шекова (Шеков А.В. Верховские княжества (Краткий очерк политической истории. XIII - середина XVI в.) // Труды Тульской археологической экспедиции. Вып. 1. Тула, 1993. С. 9-10).

[16] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. С. 49.

[17] Под фразой М.К.Любавского «...все владения Мезецких князей ... в этом крае» подразумевается, очевидно, Верхнеокский край (Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 56). В «Очерке истории Литовско-Русского государства» М.К.Любавский причисляет к Верхнеокскому краю Любутск и Мценск, называет в нем владетелей самостоятельных русских княжеств князей Новосильских, Перемышльского, Воротынского, Одоевского и др. В другом месте той же работы дает список Верховских княжеств: Новосильское, Одоевское, Воротынское, Белевское и др. (Любавский М.К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. С.63, 107).

[18] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. С. 47-56.

[19] Там же. С. 51-52.

[20] Там же. С. 52-53.

[21] Там же. С. 50.

[22] Там же. С. 47, 49-50.

[23] Там же. С. 52-53.

[24] Там же. С. 53-54.

[25] Путаница с Перемышлями стала обыкновенной для многих дореволюционных исследований. См., например: Симсон П.Ф. История Серпухова в связи с Серпуховским княжеством и вообще с отечественною историею. М., 1880. С. 7-8; Дебольский В.Н. Духовные и договорные грамоты московских князей как историко-географический источник // Записки императорского русского археологического общества. Т. XII. Вып.II. Новая серия. Кн.5. СПб., 1901. С. 153.

[26] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. С. 55-56.

[27] Там же. С. 286-287.

[28] Любавский М.К. Образование основной государственной территории великорусской народности. С. 121.

[29] Там же. С. 122, 124.

[30] Там же. С. 122.

[31] Там же. С. 123-126.

[32] Kuczyński S. M. Ziemie czernihowsko-siewierskie pod rządami Litwy // Prace Ukraińskiego institutu naukowego. Warszawa, 1936. T. 33.

[33] Op. cit. S. 5.

[34] Op. cit. S. 31, 36.

[35] Op. cit. S. 37.

(с. 275) [36] Op. cit. S. 37. Przyp. 32.

[37] Op. cit. S. 44, 60-61.

[38] Op. cit. S. 44.

[39] Op. cit. S. 42.

[40] Op. cit. S. 42.

[41] Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczypospolitej. Cz. 1: Granica Moskiewska w epoce Jagiellonskiej. Lwów; Warszawa, 1922; Петрунь Ф. Східня межа Великого князівства Литовського в 30-х рр. XV ст. // Збірник Історично-філологічного відділу УАН. Ювілейний збірник на пошану акад. М.С. Грушевського. Київ, 1928. № 76. Ч. I. С. 165-168.

[42] Kuczyński S. M. Ziemie czernihowsko-siewierskie pod rządami Litwy. S. 61.

[43] Op. cit. S. 61.

[44] Op. cit. S. 63.

[45] Op. cit. S. 63.

[46] Op. cit. S. 63-64.

[47] Op. cit. S. 64. О принадлежности московского Звенигорода карачевским (черниговским) князьям см.: Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику и о Черниговском княжестве в татарское время. СПб., 1882. С. 132; Беляев И.Д. О географических сведениях в древней России // Записки Императорского Русского Географического Общества. СПб., 1852. Кн. VI. С. 110; Багалей Д.И. История Северской земли до половины XIV столетия. Киев, 1882. С. 306.

[48] ДДГ. № 17. С. 47; Полное собрание русских летописей. Т. 15. М., 2000. Стб. 472. А.А. Горский, основываясь на удобной для него датировке духовной грамоты князя Владимира Андреевича Храброго 1404-м годом, утверждает о весьма кратковременном владении Москвой Козельском (Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. Вып. 5. М., 2004. С. 150-152). Однако анализ духовных грамот и договоров московских великих и удельных князей показывает, что уже между 1423-1425 гг. Козельск вновь стал московским, каковым и являлся до 1448 г., и с конца XIV в. до 1406 г. он также принадлежал Москве (Фетищев С.А. Московская Русь после Дмитрия Донского: 1389-1395 гг. М., 2003. С. 122-125).

[49] Kuczyński S. M. Ziemie czernihowsko-siewierskie pod rządami Litwy. S. 178-179.

[50] Неделин В.М. Орел изначальный XVI-XVIII вв. История. Архитектура. Жизнь и быт. Орел, 2001.

[51] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. С. 55-56.

[52] Kuczyński S. M. Ziemie czernihowsko-siewierskie pod rządami Litwy. S. 67.

[53] Op. cit. S. 70.

[54] Использованы только актовые и нарративные источники (Русина О. Сiверська земля у складi Великого князiвства Литовського. Київ, 1998. С. 9).

[55] Кучкин В.А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой // Куликовская битва: Сб. ст. М., 1980. С. 50. На двух подробных картах, приложенных к другой работе В.А. Кучкина, регион верховий Оки назван Верховскими княжествами (Княжества Северо-Восточной Руси в середине XIV в.; Княжества Северо-Восточной Руси к 1389 г. // Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984. Вкладыш).

[56] Горский А.А. Брянское княжество в политической жизни Восточной Европы (конец XIII - начало XV в.) // Средневековая Русь. Вып. 1. М., 1996. С. 76-77.

[57] Кучкин В.А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой. С. 50-51. Прим. 135.

[58] А.А. Горский обосновывает выдвинутую идею В.А. Кучкина о принадлежности Калуги и Мценска Новосильскому княжеству. Вот что он пишет: «В конце 60-х гг. ... среди новосильских князей происходит раскол. Один из них, Иван, становится зятем и союзником Ольгерда, другой - Роман Семенович - ориентируется на Москву. В письме константинопольскому патриарху Филофею 1371 г. Ольгерд жаловался, что Дмитрий Московский отнял у него ряд городов; в этом перечне после населенных пунктов Ржевского региона названы Калуга и Мценск. Вероятно, они были городами, принадлежавшими князю Ивану и захваченными москвичами и Ро(с. 276)маном Семеновичем, причем Калуга с этих пор стала московским владением: очевидно, она досталась Дмитрию Ивановичу Московскому в качестве платы за поддержку Романа Семеновича против соперника» (Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси // Средневековая Русь. вып. 5. М., 2004. С. 150). Схема очень хорошо вписывается в уже существующую территориальную структуру, построенную В.А. Кучкиным. Но последнего, собственно, и ссылается А.А. Горский.

[59] Северо-Восточная Русь в 1360 г.; Северо-Восточная Русь в 1380 г. // Кучкин В.А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой. Вклейка между с. 46-47.

[60] Княжества Северо-Восточной Руси в середине XIV в.; Княжества Северо-Восточной Руси к 1389 г. // Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. Вкладыш

[61] Горский А.А. Московские «примыслы» конца XIII - XV в. вне Северо-Восточной Руси. С. 114-191.

[62] Шеков А.В. Верховские княжества (Краткий очерк политической истории. XIII - середина XVI в.) // Труды Тульской археологической экспедиции. Вып. 1. Тула, 1993.

[63] Там же. С. 6.

[64] Там же.

[65] Там же.С. 51-67.

[66] Там же.С. 28.

[67] Там же.С. 30.

[68] Там же.С. 30.

[69] Kuczyński S. M. Ziemie czernihowsko-siewierskie pod rządami Litwy. S. 123, 137. На самом деле Перемышль выделился из состава Козельского княжества, Устье принадлежало к числу владений Мезецких князей.

[70] Шеков А.В. Верховские княжества. С. 33.

[71] Зотов Р.В. Указ. соч. С. 205. Р.В. Зотов так поступает, видимо, вслед за издателем грамот в «Собрании государственных грамот и договоров» (Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел. Ч. I. М., 1813. № 21-22. С. 31-35). Общепринятой в настоящее время является датировка обоих вариантов завещания Ивана Калиты 1339 годом (Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы XIV-XV вв. Ч. 1. М.; Л., 1948. С. 16; Алексеев Ю.Г. Духовные грамоты князей московского дома XIV в. как источник по истории удельной системы // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. XVIII. Л., 1987. С. 97.).

[72] Утверждение Р.В. Зотова заимствовал также М.С. Грушевский (Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 3. Київ, 1992. С. 181)

[73] Автор статьи благодарит А.К. Зайцева за предоставленные сведения о карачевском Звенигороде. (Зайцев А.К. Черниговское княжество X-XIII вв.: Историко-географическое исследование. Дис... канд. ист. наук. М., 1976. С.238, 239). См. также: Шеков А.В. Рецензия на : Тропин Н.А. Елецкая земля в XII-XV вв. Елец: ЕГПИ.-147 с. // Вестник Елецкого государственного университета. Вып. 1. Серия «История, право». Елец, 2002. С. 228-229.

[74] Юшко А.А. Московская земля IX-XIV веков.  М., 1991. С. 86, 104, 129.

[75] Дебольский В. Н. Духовные и договорные грамоты московских князей как историко-географический источник // Записки императорского русского археологического общества. Т. XII. Вып.II: Новая серия. Кн.5. 1901. С. 150 и карта на С. 151; Любавский М. К. Образование основной государственной территории великорусской народности. С. 34; Готье Ю. В. Замосковный край в XVII веке. Опыт исследования по истории экономического быта Московской Руси. М., 1906. С. 562; Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л. Т. 1. 1947. С. 358.

[76] Иловайский Д.И. История Рязанского княжества. М., 1858. С. 145; Грушевський М.С. Iсторiя Украiни_Руси. Т. 3. Київ, 1993. С. 181; Горский А.А. Политическая борьба на Руси в конце XIII в. и отношения с Ордой // Отечественная история. 1996.  № 3. С. 81.

[77] Зотов Р.В. Указ. соч. С. 205.

[78] Kuczyński S. M. Ziemie czernihowsko-siewierskie pod rządami Litwy. S. 61.

(с. 277) [79] Шеков А.В. Верховские княжества. С. 33.

[80] Там же. С. 41.

[81] Там же. С. 69.

[82] Там же. С. 8.

[83] Там же. С. 69.

[84] Шеков А.В. Верховские княжества (вторая половина XIII - середина XVI в.). Диссертация на соискание ученой степени канд. ист. наук. М., 1998.

[85] Шеков А.В. Верховские княжества (вторая половина XIII - середина XVI в.). Автореф. дис. канд. ист. наук: 07.00.06 / МГУ им. М.В. Ломоносова. Историч. фак-т. М., 1998. С. 14.

[86] Там же. С. 4.

[87] Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 3. Київ, 1992.

[88] Базилевич К.В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая половина XV в. М., 1952.

[89] Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Западнорусские земли в системе русско-литовских отношений конца XV - первой трети XVI в. М., 1995.

[90] Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику и о Черниговском княжестве в татарское время. СПб., 1882.

[91] Багалей Д.И. История Северской земли до половины XIV столетия. Киев, 1882.

[92] Русина О. Сiверська земля у складi Великого князiвства Литовського. Київ, 1998.

[93] Петрунь Ф. Східня межа Великого князівства Литовського в 30-х рр. XV ст. // Збірник Історично-філологічного відділу УАН. Ювілейний збірник на пошану акад. М.С. Грушевського. Київ, 1928. № 76. Ч. I. С. 165-168.

[94] Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczypospolitej. Cz. 1: Granica Moskiewska w epoce Jagiellonskiej. Lwów; Warszawa, 1922.

[95] Сычев К.В. Происхождение Карачева и судьба Карачевского удела // Вопросы истории. № 6. 2004. С. 145-147.

[96] Тропин Н.А. Елецкая земля в XII-XV вв. Елец, 1999.

[97] Антонов А.В. К истории удела князей Одоевских // Русский дипломатарий. Вып. 7. М., 2001. С. 258-285.

[98] Цемушаў В.М. Вярхоўскія княствы ў канцы XIII - пачатку XVI ст. // Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя. У 2 т. Т.1. Мн., 2005. С. 477 (карта); Темушев В.Н. Верховские княжества // Большая Российская Энциклопедия. М., 2006. Т. 5. С. 198 (карта).

 

Верховские княжества в конце XIII - начале XVI в. // Верхнее Подонье: Природа. Археология. История. Вып. 2: Сб. статей в 2-х т. Т. 2. История / С.Н. Азбелев, Ю.В. Селезнев, А.В. Шеков и др. Предисл. А.Н. Наумова; под ред. А.Н. Наумова. – Тула: Гос. музей-заповедник «Куликово поле», 2007. – С. 263.



Сайт Виктора Темушева.

Поиск

Облако тегов

беларусь велиж «великое княжество московское» «великое княжество тверское» «верхнеокские княжества» «верховские княжества» витовт вкл воротынск «восточная европа» «вяземское княжество» «вялікі гістарычны атлас беларусі» граница границы «грюнвальдская битва» дмитровец «древняя русь» «золотая орда» «историческая география» карты крайшино «кричевский повет» «куликовская битва» «литовско-московская граница» «литовско-тверская граница» любутск «московско-литовская война» «московско-литовская граница» «московско-литовские войны» «московское княжество» «мстиславское княжество» ольгерд опаков «османская империя» «первая мировая война» «пограничная война» «полоцкое воеводство» «полоцкое княжество» поугорье «речь посполитая» «ржевская земля» «рославльский уезд» россия русь «северо-восточная русь» «северская земля» славяне спиридонов «средние века» ягайло

XML ленты