Данная статья была опубликована у нас, в Институте истории НАН Беларуси, а позже, по любезному предложению тверского археолога и историка С.В. Богданова, передана для размещения в журнале "Вестник Тверского государственного университета". На статью написал дополнительную рецензию (в виде замечаний) П.Д. Малыгин. Что-то я учел, но большинство замечаний отвел. Новый вариант статьи был отправлен в Тверь. Прошло уже три года, а новой публикации я так и не увидел.

Продолжение:

Что касается замечаний тверского исследователя, то в них, например, указывалось на то, что подобную работу уже проделал В.А. Кучкин. Однако из опубликованных работ В.А. Кучкина, касающихся непосредственной реконструкции границ в районе Ржевской земли известна только одна: Межевание 1483 г. и вопрос о древней новгородско-смоленской границе (Новгородский исторический сборник. 2(12). Л., 1984). И там затронут лишь незначительный участок ржевской границы, соприкасавшийся с московско-литовской. Я считаю, что моя работа в целом была самостоятельной, хоть, конечно, рассматриваемой проблеме уделено в российской историографии довольно много внимания (историография изучения ржевской границы присутствует в моей новой работе, еще не до конца написанной).

К настоящему времени в статье обнаружились неточности - они исправлены. Но главное - все географические ориентиры, указанные в грамотах 1449 и 1494 гг., уже найдены.


В.Н. Темушев  Ржевский участок литовско-московской границы в конце XIV – начале XVI в. // Материалы по археологии Беларуси. № 14. Памятники эпохи железа и средневековья Беларуси. К 60-летию О.Н. Левко. Мн.: ДНУ “Інстытут гісторыі НАН Беларусі”, 2007. С. 241–250.

 

Темушев В.Н. (Минск)

Ржевский участок литовско-московской границы

в конце XIV - начале XVI в.

(С. 241) Сведения источников о границе между двумя крупнейшими государствами Восточной Европы - Великими княжествами Литовским и Московским - крайне фрагментарны. До настоящего времени характерен отказ исследователей от описания и показа на картах восточной границы ВКЛ или западной границы Великого княжества Московского на период с конца XIV (появление общей границы) (Рис. 1) до начала XVI в. (складывание устойчивой границы) (Рис. 2).

Основным источником, на который прежде всего обращают внимание исследователи при попытке реконструировать литовско-московскую границу XIV-XV вв., являются договорные грамоты между двумя государствами-соседями. Однако, как правило, текст самих договоров до начала XVI в. не дает необходимых ориентиров для точного фиксирования границы. Такая специфика указанных документов может быть объяснена простой причиной: отсутствием необходимости обозначать протяженность той или иной территории ввиду ее целостности, неизменчивости, устойчивости границ на протяжении длительного времени. Компактная территория, присоединяемая к Москве или остающаяся у Вильно, не разделялась, ее структура не разрушалась, а потому и не нуждалась в подробном описании, достаточно было лишь ее наименования.

Уникальным исключением являются идентичные фрагменты двух мирных договоров между Великими княжествами Литовским и Московским (1449 и 1494 гг.), в которых подробно описывается ржевский участок литовско-московской границы. Ни в одном литовско-московском договоре XV-XVI вв. подобного внимания к какому-либо другому участку границы не обнаруживается.

Отдельное упоминание и подробное описание границы Ржевской земли связано, возможно, с недавним присоединением Ржевы к Москве и отсутствием до середины XV в. размежевания между литовскими и московскими владениями (ржевскими волостями с одной стороны и торопецким поветом и Бельским княжеством с другой стороны).

Необходимость твердого определения пределов Ржевской земли стала актуальной, видимо, только в середине XV в. До этого времени Ржев постоянно переходил из рук в руки между Москвой, Вильно и Тверью [1]. Кроме того, внутренние неурядицы в Великих княжествах Литовском и Московском во 2-й четверти XV в. долго не давали возможности обращать внимание на неурегулированные пограничные вопросы. Непостоянство владения Ржевой не способствовало стремлению к заботе о его территориальном устройстве и границах.

Тем не менее, желание обладать Ржевой не покидало ни одну из сторон, когда-либо владевшую ей. В 1446 г. за обещание помощи в борьбе за московский престол Василий II Темный передал Ржеву великому князю тверскому Борису Александровичу (Василий Темный «князю великому Борису Александровичу далъ Ржеву» [2], тверскую «прадедину», которую «досягли были наши братиа, великие князи московские» [3]). Однако из-за сопротивления самих ржевичей, тверскому правителю удалось взять город только после трехнедельной осады (20 февраля 1447 г.). А вскоре Ржевой завладели литовские силы (28 января 1448 г.). Назревала крупномасштабная война, неожиданно закончившаяся заключением мирного договора. В итоге король польский и великий князь литовский Казимир Ягайлович отказался от притязаний на Ржеву («А што былъ еси взялъ подо мною [великим князем тверским Борисов Александровичем] Ржову, буда со мною не в любви, и я тебе [короля и великого князя Казимира], и великого князя [Василия Темного?], перепросил, с тобою взял любов(ь), и ты ся Ржовы мне отъступилъ») [4]. При этом в договоре было упомянуто существование ржевских границ («А рубежъ Ржове и Ръжовъскимъ волостемъ по старыне») [5]. Очевидно, таким образом было обозначено наличие линии соприкосновения ржевской территории и с литовскими владениями.

Впрочем, Ржева лишь недолгое время оставалась тверским владением. 31 августа 1449 г. в литовско-московском договоре она, без упоминания недавней принадлежности, была уверенно записана за Москвой. И именно тогда, в грамоте о союзе и «вечном» мире Казимира Ягайловича с Василием Темным впервые был подробно описан ржевский участок литовско-московской границы. В 1494 г. ржевская граница была еще актуальна (к ней еще подходили владения ВКЛ), и фрагмент с ее описанием был повторен в литовско-московском договоре.

В тексте первой грамоты («Лист перемир(ь)я вечног(о)» 1449 г.) Ржева выносится отдельно после перечисления владений Великого княжества (С. 242) Московского, на которые не может претендовать король польский и великий князь литовский Казимир («А тобе, Казимиру, королю полскому и великому князю литовскому, не въступатисе в мою отчыну, ни во все мое великое княженье, ни в мое братьи молодшое отчыну, и во Ржеву з волостьми...») [6]. Сразу же за упоминанием Ржевы с волостями следует описание пограничной линии (от озера Орлинца до реки Осуги), разделяющей московские и литовские владения.

Во второй грамоте («вечное докончанье» 1494 г.) Ржева фигурирует уже в составе владений младшего брата великого князя московского Ивана III удельного волоцкого князя Бориса Васильевича. После замечания об «отчине» князя Бориса, в которую не следует вступаться великому князю литовскому Александру, вновь упоминается Ржева с волостями и вносится тот же фрагмент с описанием ржевского участка литовско-московской границы, что и в грамоте 1449 г.

Разница в текстах между двумя фрагментами минимальна и она касается в основном небольших искажений в используемых названиях топонимов. Вот сравнительная таблица списков грамот 1449 и 1494 гг.


Грамота 1449 г. От имени Василия Темного


«...и во Ржеву з волостьми, по озеро по Орлинце наполы, по озеро по Плотинцо, по Красныи борокъ, по Баран(ь)ю речку, на верхъ Белеики, по Белеике на Поникль, с Поникль на верхъ Сижки, з березы на мох, со мху на верхъ Осухи...» [7]

Грамота 1449 г. От имени Василия Темного


«...и во Ржову з волостьми, по озеро по Орлинцо наполы, по озеро по Плотинъце, по Красныи борокъ, по Баранью речку, по Белике на по на Поникль, с Поникль на веръхъ Сижъки, з Березы на Мохъ, со Моху на веръхъ Осуги...» [8]

Грамота 1449 г. (Список 1498 г.) От имени Василия Темного

«...и во Ржеву з волостьми, по озеро по Орлинце наполы, по озеро по Плотинцо, по Красныи борокъ, по Бараню речку, наверхъ Белеики, по Белеике на Поникль, с Поникль наверхъ Сижки, з Березы на Мох, со Мху наверхъ Осухи...» [9]

Грамота 1494 г. От имени Александра Казимировича

«...i во Ржову с волостми, по озеро по Орлинцо наполы, по озеро по Плотинцо, по Краснои Борокъ, по Боран(ь)ю речку, на верхъ Белеики, по Белеику на Пониклъ, с Поникли на верхъ Сижки, з березы на мох, со мху на верхъ Осуги...» [10]

Грамота 1494 г. От имени Ивана III


«...и во Ржову з волостьми, по озеро по Орълинъцо наполы, по озеро по Плотинъцо, по Красныи Борокъ, по Боранъю речку, наверхъ Белеики, по Белеику на Пониклъ, с Поникли наверхъ Сижки, з Березы на Мох, со Мху наверхъ Осуги...» [11]


Существенна вариативность в написании только двух географических объектов: Ржева - Ржова, Орлинце - Орлинцо, Осуха - Осуга. Очевидно, между списками грамот происходила определенная корректировка названий в сторону их соответствия более традиционному на тот момент написанию. В случае с Осухой первой грамоты возможна простая описка.

Обращает на себя внимание подход к публикации рассматриваемого фрагмента грамот. Так, Л.В.Черепнин, видимо, понимал под фразой грамоты «з березы на мох» прохождение линии границы через березовую рощу и болото. Э.Банионис, подготовивший к печати 5 книгу Литовской метрики, был, возможно, более знаком с местностью и обозначил «Березу» и «Мох» с заглавных букв, считая их, очевидно, топонимами. Однако следует скорректировать оба варианта написания. Между верховьями рек Сишка и Осуга, действительно, протекает река Береза (приток Межи), но «мох» - это обычное обозначение болота (см., например, названия болот в районе прохождения ржевской границы: Шиловский Мох, Яшкин Мох, Ямский Мох, Дерзкий Мох, Демиховский Мох, Мухояровский Мох и т.д. [12]).

Спецификой описания ржевского участка литовско-московской границы является использование почти исключительно водных объектов (гидронимов) без перечисления близлежащих населенных пунктов (ойконимов) с единичным упоминанием микротопонима (Красный борок). Возможно, подобный характер описания границы свидетельствует о том, что в регионе, близком к границе, вовсе не было поселений. В рассматриваемом фрагменте не указаны даже волости, к которым тяготели земли по сторонам от линии границы и, что вызывает удивление, не сориентировано расположение литовских и московских владений. (Сравните с формулировками одной из разъезжих грамот: «направе земля от реки (С. 243) от Клязьмы Вохонские волости до Селенские волости, а налеве земля Володимерскаа Сенежские волости» [13]; или более близкой по местности разводной грамотой: «направе - земли и воды великаг(о) кн(я)зя, Новугородские, Лопастицскои волости, Аркажа монастыря, а налеве - земли и воды кн(я)жы Борисовы Васил(ь)евич(а), Ржевскiе, Вселуцскои волости» [14]).

Тем не менее, именно такой характер описания ржевского участка литовско-московской границы (с приоритетом в использовании гидронимов) позволяет в настоящее время уверенно провести линию древней границы. Практически все упомянутые в рассматриваемом фрагменте грамот реки и озера локализуются на современной карте.

В качестве географических ориентиров, составляющих опору при реконструкции границы, служат следующие названия географических объектов: озеро Орлинцо (современное Орлинское), озеро Плотинцо (к югу от оз. Орлинского протекает речка Плотиченка, в настоящее время впадающая в увеличившее свои пределы оз. Волго-I), Красный борок (лиственный лес, очевидно, южнее речки Плотиченки), Баранья речка (современная речушка Баранька, левый приток Жукопы) [15], Белейка (правый приток р. Межа), Поникль (современная речка Паникля, левый приток р. Межа, чуть выше по течению от устья рч. Белейки), Сижка (в современном написании речка Сишка, но, видимо, более древний вариант именно Сижка - так назывался волостной центр, «литовский» городок в устье р. Сишки, а также от названия городка именовался князь Сижский), Береза (как и Паникля - левый приток Межи, но значительно ниже по течению последней), мох (очевидно, болото между реками Березой и Осугой) и, наконец, Осуга (левый приток Вазузы) [16]. Упоминание озер и верховий (точнее «верхов», то есть истоков) рек позволяет наметить контрольные точки прохождения линии границы. В остальных случаях подразумевается следование границы на каком-то расстоянии вдоль течения рек и через лесное и болотистое пространство.

Таким образом, в общем плане, ржевская граница шла к югу от озера Орлинца, через озеро Плотинцо, минуя Красный борок, поворачивала к юго-востоку на Баранью речку, затем переходила в том же направлении к истоку речки Белейки, двигаясь по Белейке, отрывалась от нее и переходила к востоку на речку Паниклю, от последней двигалась к востоку и юго-востоку к истоку р. Сижки, затем касалась р. Березы и поворачивала на восток к верху р. Осуги, у которой заканчивалось описание ржевской границы (Рис. 2).

После фиксирования на карте всех упомянутых в рассматриваемом фрагменте двух договорных грамот географических ориентиров и обозначения общего направления прохождения границы, становится понятно, что для точного проведения ее на карте (а тем более в реальных условиях на местности) имеющиеся  данные являются недостаточными.

Прежде всего, остаются большие пространства, провести через которые линию границы можно лишь условно. Например, отрезок между озером Орлинским и речкой Баранькой вызывает много вопросов. Находящиеся между ними озеро Плотинцо и Красный Борок уверенно не локализуются, но, кроме того, линия границы могла пересекать несколько речек, достойных упоминания в грамоте, по крайней мере, потому, что они значительно крупнее Бараньки. Та же ситуация возникает и между реками Баранькой и верхом Белейки. Между Паниклей и верхом Сишки также возможно пересечение притоков Березы и Тудовки.

Далее, неизвестно какое расстояние по рекам шла граница. Так, неясно, где граница отрывалась от реки Белейки и переходила к Паникле. Граница должна была либо пересечь р. Межу, правым и левым притоками которой, соответственно, были Белейка и Паникль, либо, отойдя от Белейки перейти прямо к устью р. Поникли. Сразу «по Белейке на Поникль» перейти невозможно. К верху Сишки граница переходила, пройдя некоторое расстояние по р. Паникль. Вероятно, это должно было произойти в том месте, где течение речки Паникль резко поворачивает с северо-запада на юго-запад.

Кроме того, ржевская граница ведет свое начало и внезапно обрывается без обнаружения стыков с соседними территориальными формированиями и обозначения связей с другими участками литовско-московской границы.

Начало границы отмечается от оз. Орлинца (совр. Орлинское). При этом можно с уверенностью говорить о том, что от него не начинался ржевский участок литовско-московской границы и вообще не здесь встречались владения ВКЛ и Великого княжества Московского. Территория ржевской волости Вселук простиралась и далее к северу и даже северо-западу от оз. Орлинца. Также севернее с той же Вселуцкой волостью смыкались земли новгородских волостей Лопастицы, Велила и Стерж [17]. Очевидно, на пространстве к северо-западу от оз. Орлинца до границы новгородских и ржевских земель должна была продолжаться литовско-(С. 244)московская граница. Таким образом, получается, что грамоты фиксируют ржевский участок литовско-московской границы не с самого его начала.

Правда, вполне вероятна ситуация неосвоенности территории, на которой должны были приходить в соприкосновение владения трех государств (Великий Новогород, ВКЛ и Великое княжество Московское). Местность между оз. Орлинцом и р. Кудь до сих пор заболочена. Непосредственные, освоенные владения ВКЛ могли выходить только к озеру Орлинцу (не случайно он делится пополам с великим княжеством Московским), к северо-западу же от него находились незанятые земли.

Вообще, весь рассматриваемый регион являлся частью Оковского леса - огромного лесного пространства, охватывавшего верховья рек Западная Двина, Днепр и Волга и представлявшего в связи с этим интерес здешними волоками, связывавшими важнейшие торговые пути между морями Балтийским, Черным и Каспийским [18]. Один из волоков как раз и проходил в районе оз. Орлинца. Он соединял реки Западную Двину и Волгу через оз. Охват и ручей Двиницу с одной стороны и реку Жукопу (возможно и Плотиницу) со стороны Волги. Возникновение границы в районе волока представляется вполне естественным явлением.

Неопределенность границы к северо-западу от оз. Орлинца создала, видимо, условия для возможности проникать на территорию соседнего государства и захватывать его земли. Известна жалоба 1489 г., представленная великому князю московскому Ивану III литовским послом князем Тимофеем Владимировичем Мосальским, на действия вселукского (ржевской волости Вселук) наместника Василия Давыдовича, захватившего часть Торопецкой волости Дубны [19]. В тексте посольской речи дано точное описание пределов той территории, которую «отрубил» вселукский наместник. По стилю это описание соответствует рассмотренному выше фрагменту двух грамот, определяющему ржевскую границу. Здесь также отсутствуют какие-либо населенные пункты, указания на волостную или иную территориальную принадлежность, а все описание также состоит в основном из гидронимов (речки, озера и болото) с единичным упоминанием микротопонима («острова» - очевидно, большой поляны в лесу).

Подробное рассмотрение части еще одного источника важно по двум причинам. Во-первых, выявление территории, присоединенной к волости Вселук позволяет наметить еще один участок ржевской границы к северо-западу от озера Орлинца и, во-вторых, дает возможность определить место, где сходились три границы: новгородская (с 1478 г. - уже часть московской), литовская и московская. Для периода с XIV в. (тех отрезков времени, когда в составе московских владений находилась Ржевская земля) до присоединения к Москве Новгорода Великого именно в рассматриваемом регионе брала начало литовско-московская граница.

Следует процитировать фрагмент посольской речи князя Тимофея Мосальского, а затем проанализировать его географическую составляющую. Итак, по словам литовского посла: «Наместник князь Васильев Ивановичя, Вселуцкий, Василей Давыдович, отрубил волости нашое Дубны половину земли тыми разы, а врочищи Павиницею речкою на Хороший остров, да у Кривицю, да у Моринцо озеро, да з Маринца озера да в речку Студеницю, Студеницею речкою у озеро Студенец и устья речки Поляницы мхом Студенецким» [20].

Почти все водные объекты локализуются на современной карте, причем, в отличие от предыдущего рассматривавшегося фрагмента литовско-московских договорных грамот, здесь пределы занятой территории могут быть определены довольно четко.

В посольской речи перечислены следующие топонимы: речка Павиница (определенно, современная Пайница, приток Орлинки, вытекающей из оз. Орлинского), Хороший остров (видимо, поляна в лесу между речками Пайницей и Кривицей), Кривица (речка, втекающая в оз. Охват), озеро Моринцо (Маринцо, по течению реки Кривицы), речка Студеница (приток Кривицы), озеро Студенец (существует два озера - Большой и Малый Студенец - чуть севернее истока р. Студенец, вероятно раньше было одно озеро из которого вытекала Студеница), устье речки Поляницы (определить сложно, но с некоторой вероятностью можно отождествить с речкой Полутней - ее устье находится почти напротив Студенецких озер, сама Полутня является притоком речки Калпинки) и, наконец, мох Студенецкий (очевидно, болото в районе Студенецких озер) [21]. Таким образом, территория, занятая вселукским наместником, включалась в пределы с правой стороны от речки Пайницы к речке Кривице, через озеро Маринцо, по речке Студенице, минуя озера Студенецкие, возможно, к устью речки Полутни (Рис. 2. А).

Судя по площади территории волости Дубна, определенной Л.А.Бассалыго и В.Л.Яниным по Торопецкой писцовой книге 1540/41 гг. [22], (С. 245) вселукский наместник «отрубил» отнюдь не «половину земли» этой волости.

Столь точные данные о пределах отторгнутой от торопецкой волости территории, к сожалению, дают лишь поверхностное представление о той границе, за которую перешли московские служилые люди, вторгаясь в чужие владения. Определенно можно сказать, что за оз. Орлинцом ржевская граница продолжалась по речке Павинице (современная Пайница). Видимо, не вся она была пограничной. Отталкиваясь от нее, последний отрезок московско-литовской границы подходил к речке Ореховке (впадает в оз. Пено) и терялся среди болот и лесов.

Значительно уточнить место соприкосновения литовских, московских и новгородских владений позволяет разводная грамота Новгородской и Ржевской земель, составленная в 1483 г. и предназначенная определить «рубеж» между великокняжескими владениями Ивана III и вотчиной удельного волоцкого князя Бориса Васильевича [23]. Грамота описывает всю северную границу Ржевской земли (ржевских волостей Кличен и Вселук с новгородскими волостями Березовской, Стержем, Велилой и Лопастицей).

Характерно отсутствие интереса исследователей к указанной грамоте. По словам В.А. Кучкина, только исследователь Тверского княжества В.С. Борзаковский обратил на нее внимание, но, из более чем 50 упомянутых там географических объектов, сумел локализовать только 6 [24]. В итоге ржевско-новгородская граница получилась чересчур схематичной. Использование двухверстных планов Осташковского уезда из Атласа Тверской губернии 1825 г. позволило В.А. Кучкину существенно уточнить результаты работы предшественника.

В нашем случае для цели исследования существенна лишь небольшой фрагмент грамоты 1483 г., в котором идет речь о границе ржевской Вселуцкой волости с новгородской волостью Лопастица. Именно в последней точке соприкосновения территорий выделенных волостей следует видеть стык новгородских и ржевских земель с владениями Великого княжества Литовского.

Подробное рассмотрение всего рубежа Вселуцкой и Лопастицкой волостей не требуется, а последний отрезок их границы шел по реке Сырычерка (Сырычена грамоты, левый приток Куди), а затем поворачивал в реку Кудь, достигая по ней Тихого озера. Справа от Тихого озера находилась территория Лопастицкой волости - владения Новгородского Аркадиевского монастыря (Аркажа), а слева - заканчивалась территория Вселуцкой волости [25]. Река Кудь течет петляя в общем с запада на восток и впадает в озеро Вселуг, поэтому под фразой грамоты «да вверхъ Куд(ь)ю, да в Тихое озеро» следует понимать переход линии границы из реки Сырыченки к юго-западу, югу и завершение ее в западном направлении у оз. Тихого. Местоположение последнего неизвестно, но очевидно, оно являлось первым из системы озер, на которые разливается река Кудь (с запада на восток: Витьбино, Пнево, Долгое) [26]. Отождествление Л.А. Бассалыго, В.Л. Яниным озера Тихого с Трешиным, к сожалению, не находит подтверждения на карте [27].

От озера Тихого (реки Кудь) с правой стороны (к северу) продолжалась территория Лопастицкой волости, а с левой стороны (к югу) начинались уже земли Торопецкого повета ВКЛ. Видимо, здесь подступала волость Буец, именно в той части, которая была отрезана вселукским наместником в 1489 г. или ранее. Из населенных пунктов волости Буец, известных по Торопецкой писцовой книге 1540/41 гг., наиболее отдаленной была д. Орехово на р. Ореховке, втекающей в оз. Пено [29]. Таким образом, можно предположить, что граница между торопецкой волостью Буец и ржевской волостью Вселук переходила от р. Пайницы на р. Ореховку, а от истока последней направлялась к западу и северо-западу к р. Кудь и оз. Тихому (Рис. 2. Б).

Добиваться более точной реконструкции начального отрезка литовско-московской границы и определения точки соприкосновения территорий трех крупнейших государств Восточной Европы, видимо, не следует. Как таковой стык литовских, новгородских и московских земель не сформировался. Болотистая, малополезная в хозяйственном отношении земля долгое время не привлекала внимания окрестного населения и местных властей. Не случайно в литовско-московских договорах описание ржевской границы начиналось от оз. Орлинца. Территория к северо-западу не была разграничена. Только на какое-то расстояние условная линия литовско-московской границы протягивалась по речке Пайнице, а затем, возможно, по р. Ореховке. Далее полоса болот и лесов условно определяла пограничную зону. Где-то в районе р. Кудь, сливающейся с неизвестным сейчас озером Тихим, происходила встреча территорий трех государств.

Таковой представляется ситуация с начальным отрезком литовско-московской границы. Проблематична также и противоположная сторона (С. 246) обозначенной в литовско-московских договорных грамотах ржевской границы.

На «верхе» (истоке) реки Осуги описание ржевской границы останавливается. Однако можно с уверенностью говорить о том, что и далее ржевские земли продолжали соседствовать с литовскими владениями. Более того, эти литовские владения составляли когда-то часть Ржевской земли.

Косвенные данные свидетельствуют о существовании литовско-московского договора, заключенного между 1381-1382 гг., в короткий период правления в ВКЛ Кейстута. Тогда, после победы на Куликовом поле, Москва доминировала в Восточной Европе и снова овладела Ржевской землей [29]. Мирные отношения с ВКЛ были закреплены договором, по которому, очевидно, Ржева была признана за Дмитрием Донским. Однако не все ржевские волости стали московскими. Как следует из литовско-московского договора о «вечном мире» от 31 августа 1449 г., заключенного между Василием II Темным и Казимиром IV (вывод о существовании договора 1381-1382 гг. как раз и делается из содержания этого документа), ржевская волость Осуга осталась в правлении волостелей великого князя Кейстута («А которыи места волостили веда Осугу пры великомъ князи Кестут(ь)и, и твоим волостелемъ по тому ж ведати, а мне, великому князю Василью, не въступатисе») [30].

Сохранившая литовское управление волость компенсировала довольно ощутимую территориальную потерю. Она охватывала южную часть Ржевской земли и, тем самым, оставляла возможность определенного контроля за ржевской территорией в целом. Кроме того, в конце XIV в. район волости Осуга оставался единственным местом соприкосновения владений ВКЛ с тверскими землями, служа своеобразным мостиком между двумя государствами.

Территория волости, очевидно, занимала пространство вдоль реки Осуги, впадающей в Вазузу очень близко от впадения последней в Волгу. Восточным соседом волости неизбежно были владения Фоминско-Березуйского княжества. Более точно определить пространственную протяженность волости Осуга, к сожалению, пока не удается. Метод ретроспекции в данном случае не срабатывает, так как в районе р. Осуги в дальнейшем образовались волости и станы (например, Лаптевская Ржевского уезда), которые трудно отождествить или как-то связать с волостью Осугой (Рис. 2).

Новые литовские владения приходили в соприкосновение с территорией Великого княжества Тверского. Но определить точно, где это происходило, тоже не удается. Сохранившиеся литовско-тверские договоры (1427, 1449 и 1483 гг.) свидетельствуют о том, что для приграничных земель двух государств была характерна особая система управления. Вот выдержки из договоров, касающиеся особого статуса литовско-тверского пограничья:


Лист перемирный Бориса Александровича, князя великого тверского, з великим князем Витовтом (1427).

«А рубежъ отъчыне моего г(о)с(по)дина, деда, великого кн(я)зя Витовъта, по старыне. А которыи места порубежныи потягли будуть к Литве или к Смоленъску, а подать будуть давали ко Тъферы, ино имъ и нинечы тягнути по-старому. А которыи места порубежъныи потягли будуть ко Тферы, а подать будуть даивали к Литве или к Смоленъску, ино имъ и нинечи тягнути по-давному, а подать давати по-давному» [31].

Лист перемирный того ж кн(я)зя, Борыса Тферског(о), с королем Казимером (1449).

«А рубежъ отъчыне моеи, великого князя Борысове, по старыне. А места порубежная, котории будуть зъдавна потягли к Литве или к Смоленъску, а подать будуть даивали ко Тферы, ино имъ и нинечы тягнути по-давному, а мне, великому князю, не въступатисе. А которыи места потягли будуть ко Тьферы, а подат даивали к Литве или к Смоленъску, а то имъ и нинечи тягнути по-давному, а тобе, королю, не въступатисе. А што вчыниться межы вашыми людми и нашыми, и волостели нашы, зъехався, да вчынять исправу без перевода, а про то намъ нелюбовъя не держати» [32].

Лист перемирный великого князя Михаила Борысовича Тферского с королем Казимером (1483).

«А рубежъ отчыне моеи, великого кн(я)зя Михаилове, по старыне. А места порубежная, которыи будуть потягли зъдавна к Литве или к Смоленску, а подать даивали ко Тферы, ино имъ и нинечы тягнуть по-давному, а мне, великому князю Михаилу, не въступатисе. А которыи места потягли будуть ко Тферы, а подать будуть даивали зъдавна к Литве или к Смоленску, то имъ и нинечи тягнути по-давному, а подать давати по-давному, а тобе, королю, не въступатисе» [33].

(С. 247) Из представленных фрагментов видно, что в пограничной зоне между Великими княжествами Литовским и Тверским сформировалась особая система территориально-даннических отношений, при которой владения той и другой стороны, принадлежа одному государству, часть податей платили соседу. Судя по представленным выдержкам из грамот, такая ситуация была характерна не только для участка общей границы, появившейся при Кейстуте, но и для смоленских (вяземских) земель, граничащих с Великим княжеством Тверским (Вяземское княжество было присоединено к ВКЛ в 1403 г.).

Из двух участков литовско-тверской границы дольше просуществовал первый, оставшийся актуальным даже после присоединения Вяземской земли к Москве (что отодвинуло далеко на запад московскую границу). В «листе перемирном великого князя московского Иоанна с королем Казимиром» от 2 мая 1494 г. читаем: «Такъже и Тферы, отчыне нашои  [Ивана III - В.Т.], и всеи Тверскои земли рубеж с Литвою по старому рубежу» [34]. Таким образом, после 1494 г. еще некоторое время (до 1505 г., присоединения к Москве Бельского княжества) продолжал существовать самый древний участок литовско-тверской границы. Правда, Тверь уже была московским владением, вотчиной государя всея Руси Ивана III.

В связи с наличием в течение долгого времени литовско-тверской границы следует сделать следующий вывод. Между основным массивом Великого княжества Московского и Ржевской землей до ликвидации государственности Великого Новгорода и Великого княжества Тверского не существовало сухопутной связи. Ржевская земля с середины XIV в. попеременно принадлежала Москве, Вильни или Твери, но примерно с 1381-1382 гг. почти постоянно (кроме коротких периодов 1399 и 1447-1449 гг.) находилась в составе московских владений [35], при  этом оставаясь, по сути, эксклавом [36]. Уникальный участок литовско-тверской границы на протяжении столетия перекрывал Москве прямой доступ к ее верхневолжскому владению, имевшему, очевидно, большое стратегическое значение. В свое время стремление обладать землями Фоминско-Березуйского княжества выдавалось историками за желание Москвы наладить сухопутную связь со Ржевой [37]. Однако, в реальности, даже приобретя низовья р. Вазузы, московские князья все так же вынуждены были пользоваться транзитным сообщением через тверские или литовские владения. Таким образом, становится очевидным особое значение зоны литовско-тверского пограничья как определенного рычага воздействия на сферу московских интересов.

Неопределенность литовско-тверского рубежа создает вместе с тем проблему при реконструкции завершающего отрезка литовско-московской границы. На линии, соединяющей верховья р. Осуги с р. Волгой (в районе между московской Ржевой и тверскими Опоками), условная литовско-московская граница превращалась в московско-тверскую. Конкретное место стыка трех рубежей указать затруднительно. Причинами этого можно назвать как уже упоминавшийся особый статус литовско-тверских владений в пограничной зоне, так и характер местности, представляющей собой сплошное болото.

Итак, обращение к уникальному фрагменту литовско-московских договоров 1449 и 1494 гг. позволило наметить один из участков границы двух соседних государств, боровшихся за объединение русских земель. В итоге предварительного этапа работы выяснилось, что для реконструкции всего ржевского участка литовско-московской границы рассматриваемый фрагмент грамот недостаточен. Начальный и конечный отрезки этой границы отсутствовали. Их помогли уточнить, казалось бы, второстепенные данные из посольских речей князя Т.В. Масальского (подробное описание захваченной вселукским наместником части соседней торопецкой волости Буец), разводной грамоты великого князя Ивана III удельному волоцкому князю Борису Васильевичу (обозначение рубежа ржевской волости Вселук с новогородской волостью Лопастица) и все тех же грамот 1449 и 1494 гг. (известие о присоединении ржевской волости Осуги к ВКЛ). Таким образом, с максимально возможной точностью было определено место стыка литовской, московской и новгородской границ на крайнем северо-западе московских владений, доказана обособленность (до 1478 г.) Ржевской земли от основной территории Великого княжества Московского, выявлена специфика ржевской границы, проходившей по заболоченной и лесистой местности, а потому даже в актах намеченной лишь условно.

Видимо, до 1449 г. западная ржевская граница не была установлена на уровне межгосударственных соглашений. Тем не менее, уже до середины XV в. сложились «старые рубежи» Ржевской земли. Очевидно, официальное размежевание основывалось на традиционно сложившихся представлениях о пределах волостей Торопецкого повета, Бельского княжества с одной стороны и Ржевской земли (С. 248) (уезда) - с другой стороны. Поэтому, с некоторыми оговорками намеченную на 2-ю половину XV в. границу можно относить и к более раннему времени.

Размежевание ржевских земель с Торопецким поветом и Бельским княжеством произошло только после окончательного закрепления Ржевы за Москвой. При этом на ржевском направлении не вся протяженность литовско-московской границы была зафиксирована. Оставались участки территории, где должны были приходить в соприкосновение литовские и московские владения, однако во второй половине XV в. они не были разграничены. Также и описанная в договоре линия прохождения границы (делимитация) не давала достаточных данных для реального проведения границы на местности (демаркации). Спецификой ржевской границы оставалась ее неопределенность ввиду особых условий местности, не позволявшей точно разграничить неосвоенные и никем не занятые земли.

 

Литература

1.        О перипетиях борьбы за Ржеву см.: Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV - XV вв.) // История СССР. - 1984.  - № 6; Темушев В.Н. Начало складывания московско-литовской границы. Борьба за Ржевскую землю // Российские и славянские исследования: Сб. науч. статей. Вып. 1. Мн., 2004. С. 71-80.

2.        Русские летописи. Рогожский летописец. Тверская летопись. Т. 6. Рязань, 2000. С. 469.

3.        Лихачев Н.П. «Инока Фомы слово похвальное о благоверном великом князе Борисе Александровиче» // Памятники древней письменности и искусства. 1908. Вып. CLXVIII. С. 54.

4.        Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV - XVI вв. М.; Л., 1950 (Далее ДДГ). №. 54. С. 163.

5.        Там же; Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. V., 1993. Kn. 5: (1427-1506). № 141. С. 258.

6.        ДДГ. № 53. С. 160.

7.        ДДГ. № 53. С. 160.

8.        Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 136. С. 252.

9.        Там же. № 78.1. С. 131-132.

10.   ДДГ. № 83. С. 329.

11.   Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 78.2. С. 134.

12.   Тверская область. Топографическая карта. Масштаб 1:200 000. М., 1992. С. 37, 51.

13.   Акты феодального землевладения и хозяйства. М., 1951. Ч.1. № 217. С. 191.

14.   ДДГ. № 77. С. 292.

15.   Предположение Л.А. Бассалыго и В.Л. Янина о возможном созвучном названии д. Баранкиной с якобы безымянной речкой, у устья которой она расположена, оказалось верным (Бассалыго Л.А., Янин В.Л. Историко-географический обзор новгородско-литовской границы // Янин В.Л. Новгород и Литва: пограничные ситуации XIII - XV веков. М., 1998. С. 208).

16.   Тверская область. Топографическая карта. С. 37, 38, 51, 52 и др.

17.   Бассалыго Л.А., Янин В.Л. Указ. соч. С. 198-199.

18.   Алексеев Л.В. "Оковский лес" Повести временных лет // Культура средневековой Руси. Л., 1974. С. 5-11; Он же. Смоленская земля в IX-XIII вв. Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980. С. 36-39; Он же. Западные земли домонгольской Руси : очерки истории, археологии, культуры: в 2 кн. М., 2006. С. 6-8.

19.   Прочитана в Москве 23 июля 1489 г., написана 30 мая того же года. (Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 35. СПб., 1882. (Далее СбРИО. Т. 35). № 8. С. 34). Сам захват части волости Дубны произошел, возможно, задолго до указанного года.

20.   СбРИО. Т. 35. № 8. С. 36.

21.   Тверская область. Топографическая карта. С. 37.

22.   Бассалыго Л.А., Янин В.Л. Указ. соч. С. 194-195, 196-197.

23.   ДДГ. № 77. С. 290-293.

24.   Кучкин В.А. Межевание 1483 г. и вопрос о древней новгородско-смоленской границе // новгородский исторический сборник. 2(12). Л., 1984. С. 167.

25.   ДДГ. № 77. С. 292.

26.   Тверская область. Топографическая карта. С. 37. Сравнение независимо осуществленной автором статьи реконструкции части ржевско-новгородской границы показывает ее полную идентичность аналогичной работе, проделанной В.А. Кучкиным (Кучкин В.А. Межевание 1483 г. и вопрос о древней новгородско-смоленской границе // новгородский исторический сборник. 2(12). Л., 1984. С. 173).

27.   Бассалыго Л.А., Янин В.Л. Указ. соч. С. 207. Близлежащее оз. Трестино не имеет никакого отношения к описываемой границе.

28.   Бассалыго Л.А., Янин В.Л. Указ. соч. С. 194-195. Очевидно, вселуцкий наместник все-таки вынужден был вернуть территорию, отрезанную от волости Буец в состав владений ВКЛ.

29.   Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV - XV вв.). С. 152.

30.   ДДГ. № 53. С. 160-161. Тот же текст повторен в литовско-московском договоре 1494 г. (ДДГ. № 83. С. 329-330).

31.   ДДГ. № 23. С. 62-63; Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 140. С. 257.

32.   ДДГ. № 54. С. 164; Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 141. С. 259.

33.   Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 135. С. 251.

34.   ДДГ. № 83. С. 329; Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 5. № 78.2. Р. 134.

35.   Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV - XV вв.). С. 149-162; Темушев В.Н. Указ. соч. С. 77, 78-79.

(С. 249) 36.   Эксклав (от лат. ex - вне, clavis - ключ) - часть территории государства, географически отдаленная от основной и окруженная территорией других стран.

37.   Квашнин-Самарин Н.Д. Исследование об истории княжеств Ржевского и Фоминского. Тверь, 1887. С. 3.

 

Статья посвящена изучению участка литовско-московской границы в районе Ржевской земли. Используя немногие сохранившиеся данные письменных источников конца XIV - начала XVI в., определяющих границы как самих ржевских земель, так и сопредельных с ними владений Новгорода, Торопца и т.д., автор реконструирует участок литовско-московской границы, начало формирования которого относится ко времени самых первых контактов между двумя крупнейшими государствами Восточной Европы - Великих княжеств Литовского и Московского.

(С. 250) Рис. 1. Ржевская земля в конце XIV в.

(в цвете данная карта уже размещена на сайте)

Рис. 2. Ржевский участок литовско-московской границы во второй половине XV в.

Последняя карте есть и в цвете. Смотрится, несомненно, лучше



Сайт Виктора Темушева.

Поиск

Облако тегов

беларусь велиж «великое княжество московское» «великое княжество тверское» «верхнеокские княжества» «верховские княжества» витовт вкл воротынск «восточная европа» «вяземское княжество» вязьма «вялікі гістарычны атлас беларусі» граница границы «грюнвальдская битва» дмитровец «древняя русь» «золотая орда» «историческая география» карты крайшино «кричевский повет» «куликовская битва» «литовско-московская граница» «литовско-тверская граница» любутск «московско-литовская война» «московско-литовская граница» «московско-литовские войны» «московское княжество» «мстиславское княжество» ольгерд опаков «османская империя» «пограничная война» «полоцкое воеводство» «полоцкое княжество» поугорье «речь посполитая» «ржевская земля» «рославльский уезд» россия русь «северо-восточная русь» «северская земля» славяне спиридонов «средние века» ягайло