Данная статья опубликована тут, а затем в следующем сборнике: Новая локальная история. Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции. Ставрополь, 20 мая 2004 г. Ставрополь: Изд-во СГУ, 2004. С. 305–318. Отсылка на страницы дана по сборнику.

К сожалению, ни на указанном сайте, ни в сборнике не были опубликованы подготовленные для статьи карты. Здесь вы сможете их увидеть. Сама статья сильно устарела и не везде отражает актуальное на настоящее время мнение автора. То же самое касается и карт, границы в которых, локализации поселений и т.д., нельзя считать удовлетворительными.

Продолжение:

Река Угра – вековой страж московско-литовской границы

(c. 305)

Угра, река, лев. приток Оки, в Смоленской и Калужской областях. дл. 399 км, пл. басс. 5,7 тыс. км2. Берет начало на юго-вост. склоне Смоленско-Московской возв. Осн. притоки: Воря, Шаня (лев.); Ресса (прав.).
География России. Энциклопедия [1].

Природные рубежи часто служили естественными границами между государствами. Отроги Карпатских гор хранили безопасность Венгрии, вековые пущи берегли польские земли, пустыни и болота делали неприступными и недосягаемыми многие очаги цивилизации. Но, безусловно, наибольшее распространение получили границы, проложенные вдоль рек. Реки уже сами по себе являлись психологическим рубежом, разделявшим пространство на части; в то же время они были труднопреодолимой преградой на пути враждебных соседей, сами по себе они заменяли собой крепостные стены. Граница по реке была наиболее устойчивой и неизменной. Обозначить границей реку было в условиях средневековья просто и надежно. Укрепить реку в местах мостов и переправ не составляло особого труда. Однако функция рек далеко не исчерпывалась ее возможным пограничным положением. Реки – это источник продовольствия, это дороги, торговые пути, средство коммуникации. Отсутствие у какого-либо государственного образования выхода к крупной судоходной реке или морю лишало его возможности развиваться.

Московское княжество, выделившееся окончательно в 70-е гг. XIII в. хоть и обладало судоходной рекой, но выход на магистральные торговые пути не имело. Географическое положение Московского княжества было крайне невыгодным [2]. Неудовлетворенность своей территорией во многом и стала стимулом к активной деятельности московских князей. Очень скоро (ок. 1300 г.) за счет земель Рязанского княжества границей московских владений на юге стала река Ока. Экспансия Московского княжества стала развиваться далее – в малоосвоенные земли притоков Оки и Угры. Река Угра еще далеко находилась от московских владений, но ее пограничный характер начал проявляться уже в середине XIV в. Стратегическое значение реки Угры, как удобного рубежа, у которого можно концентрировать войска и оказывать давление на близлежащие политические центры, (c. 306) было замечено московским князем Семеном Гордым. В 1352 г. он восемь дней стоял с войском у Угры, после чего отправил в Смоленск своих послов, заключил мир и возвратился в Москву [3]. Тогда Смоленское и Брянское княжества оказались в сфере влияния Владимирского великого княжества, чьим главой был московский князь [4].

Между 1353-1359 гг. к Москве были присоединены глухие пустынные земли «мест Рязаньских», видимо, лишь номинально принадлежавших Рязани [5]. Новые московские владения, еще не достигали реки Угры, захватывая на юге часть течения притока Угры Шани с притоками последней Суходревом и Медынкой [6]. «Места Рязаньская» представляли собой лесные неосвоенные пространства с вкраплениями земельных владений, не имевших, вероятно, общих границ. Отсутствовала как таковая и граница с другими княжествами (Верховскими и Смоленским). Владения князей Оболенских на реке Протве и смоленских на реках Шане, Медынке и Воре в середине XIV в. еще не встречались с московской территорией. Новые земли стали объектом активной колонизаторской деятельности московских князей и, прежде всего, – серпуховского князя Владимира Андреевича. В итоге, на обозначенной территории возникло 4 города (Боровск, Верея, Вышгород, Лужа–Малоярославец), а после – 3 уезда (Верейский (Вышегородский), Боровский, Малоярославский).

Граница Московского княжества в юго-западном регионе ни в середине XIV в., ни позже так и не устоялась. Шел постоянный процесс проникновения москов-ской власти все дальше и дальше к югу. Московское влияние распространилось на юге за р. Оку и столкнулось уже в конце XIV в. с интересами Великого княжества Литовского, также проводившего политику объединения разрозненных русских земель.

Забегая вперед, нужно отметить, что московско-литовский участок границы по реке Угре явился одним из первых мест соприкосновения территорий двух государств, соперничавших в деле собирания русских земель. До этого лишь на короткое время между московскими и литовскими владениями появлялась общая граница в районе Ржевской земли, принадлежавшей попеременно Литве, Москве и Твери 7.

К реке Угре первыми вышли московские владения. Несколько позже в данном регионе проявляется литовская власть. Низовья реки Угры занимали земли, принадлежавшие Смоленскому, Карачевскому, Новосильскому и Тарусскому княжеству 8. К левому берегу реки подходили смоленские и тарусские владения.

Тенденцией, характерной для тарусских князей, была постепенная распродажа ими своих владений 9. Еще до 1382 г. тарусские князья «ся отступил(и)» смоленскому князю Федору Святославичу целый ряд владений (c. 307) (уезд Мстиславль, Жадене городище, Жадемль, Дубок, Броднич с месты) 10. Князь Федор являлся тестем московского князя Семена Гордого и находился на его службе 11. Поэтому другой московский князь Дмитрий Донской имел право распоряжаться перечисленными владениями, передавая их Рязани (вместе со стратегически важной Лопастной) 12. У тарусских же князей митрополит Петр приобрел город Алексин на Оке (позже обмененный великим князем Василием I на слободу Караш в Ростовском княжестве) 13. Затем (до начала XV в.) московский (бывший брянский) боярин Александр Пересвет купил довольно значительную часть тарусских владений вдоль берега реки Оки к западу от Алексина, названных «Пересветовой куплей» 14. Однако все попавшие в руки московских князей тарусские земли не примыкали к реке Угре. Только приобретение у тарусских князей Калуги и Рощи приблизило Великое княжество Московское к берегам реки Угры, причем было занято и ее устье. Московскими соседями становились Карачевское и Новосильское княжества (в начале XV в. из состава последнего выделился Воротынский удел, примыкавший к рекам Оке и Угре).

Наконец, в 1393 г. московский великий князь Василий I купил в Орде у Тохтамыша ярлык на Тарусу, приобретя верховную власть над тарусскими князьями, продолжавшими владеть своими землями 15. Часть тарусских князей после этого перешла на службу к великому князю литовскому Витовту, который выделил им значительные владения из состава карачевских, козельских и белевских земель 16. По центру этих владений Мезецку (Мезоческу, Мещовску) одна из ветвей тарусских князей стала называться Мезецкими. Рядом с бывшими тарусскими владениями к Великому княжеству Московскому был присоединен осколок Великого княжества Смоленского – Медынь и Тов. Их «вытягал боярин… Федоръ Аньдреевич [Свибл] на обчем реете… оу смолнян» 17. Произошло это событие – съезд представителей трех княжеств (Смоленского, Московского и Литовского) и приобретение Москвой смоленской территории – в 1371 г. 18 Таким образом, еще один участок московской территории приблизился к реке Угре.

Первое упоминание Калуги и Рощи, как и Медыни и Това, в составе Великого княжества Московского относится к 1389 г. – времени составления Дмитрием Донским духовной грамоты. Но, если точная дата присоединения к Москве Медыни и Това, может быть определена, то время появления в составе московских владений Калуги и Рощи обозначить сложно. Таким образом, трудно указать участок реки Угры, к которому первыми выдвинулись московские владения.

Итак, по реке Угре сложилось московское пограничье, незыблемое в течение более 100 лет (до 1494 г.). В новом регионе Великое княжество Московс(c. 308)кое граничило, кроме указанных Верховских княжеств, с Великим княжеством Смоленским (точнее, его Вяземским уделом). Постепенно граница московских владений с Верховскими и Смоленским княжествами трансформировалась в московско-литовскую границу. Относится это событие уже к XV веку.

Распространение влияния Великого княжества Литовского на верхнеокские земли связывается с битвой на реке Синие Воды (1362 г.) 19, после которой в состав ВКЛ влились огромные территории Подольской, Киевской и Чернигово-Северской земель 20. Однако, переход великого князя Литовского Ольгерда от антиордынской политики к сотрудничеству с темником Мамаем, способствовал переориентации верховских князей на союз с Москвой, официальной программой которой стала, провозглашенная на Переяславском съезде (1374 г.), решительная борьба с Золотой Ордой. Для правителей мелких Верховских княжеств была выгодна ориентация на силы, противопоставленные Орде 21, поэтому до конца XIV в. Верхнеокский регион находился в целом в сфере влияния Москвы.

Политика ВКЛ в направлении Верхнеокского региона и реки Угры активизировалась в конце XIV в. В 1395-1396 гг. Витовтом были захвачены города Воротынск, Карачев, Козельск, Мезецк, Мосальск, Мценск, Оболенск, Таруса 22. Однако закрепиться в Верховских княжествах Витовту в то время не удалось. Поражение в битве на реке Ворскле (1399 г.), очевидно, нарушило его планы. Ослаблением ВКЛ воспользовалась Москва. В конце XIV в. под непосредственное управление Василия I попало Козельское княжество 23. Таким образом, хоть и временно, владения Великого княжества Московского распространились южнее реки Угры. Между 1404-1406 гг. Козельск был придан к уделу серпуховского князя Владимира Андреевича Храброго 24. Но уже в 1406 г. Козельск стал достоянием Великого княжества Литовского 25. Город был непосредственно присоединен к ВКЛ, и в нем посажен наместник.

Литовская экспансия в Верхнеокский регион в начале XV в. была особенно активной. Именно к этому времени нужно относить складывание московско-литовской границы по реке Угре.

В 1403 г. после внезапного захвата Вязьмы 26 литовские владения распространились до нижнего течения реки Угры, включив после присоединения в 1404 г. Смоленска 27 в состав ВКЛ основную часть ее бассейна. Вяземские земли (владения князей Глинских) заходили за реку Ворю (левый приток Угры), и сама Угра пока еще не приобрела пограничный характер. Московско-литовское пограничье по реке Угре сложилось почти целиком (исключая Медынь и Тов) из территорий, принадлежавших ранее Верховским княжествам. Последние были фактически расчленены между Москвой и Вильно.

Своеобразное «стояние» на реке Угре состоялось уже в 1408 г., когда московские и литовские войска стояли друг против друга некоторое время, (c. 309) разделенные рекой 28, но так и не приступили к военным действиям и, заключив мир «по давному», разошлись 29. Характерно, что мир, заключенный на Угре между Витовтом и Василием I так и не был нарушен ни одной из сторон при жизни литовского и московского правителей 30.

Существовавшая полтора столетия территориальная система Верховских княжеств была разрушена в первой четверти XV в. В 1406-1408 гг. пограничные с московскими владениями по реке Угре карачевские земли были отобраны литовским правителем у их владельцев. Карачевским князьям пришлось довольствоваться лишь городом Мосальском с округой 31. Перемышльский князь Семен (Перемышль выделился из состава Козельского княжества) и белевские князья вынуждены были перебраться в Москву. Фонд перемышльских земель пополнил владения лишившихся владений тарусских князей, перешедших на службу к Витовту 32.

Некоторую самостоятельность и территориальную целостность в составе ВКЛ сохранило лишь Новосильское княжество (к началу XV в. распавшееся на Новосильский, Воротынский и Одоевский уделы). Новосильские князья, видимо, только после смерти Василия I (1425 г.) XV в. добровольно приняли сторону ВКЛ 33, поэтому их владения не были подвергнуты существенному переделу. (Только в Мценске было учреждено наместничество) 34. Литовская зависимость князей Новосильского дома фиксируется 1427 годом, когда они «били челом на службу великому князю Литовскому Витовту» 35.

Новосильские князья (а прежде всех Воротынские князья, как старшие в роде) заняли среди литовской аристократии привилегированное положение. Об этом свидетельствуют их участие в Луцком и Трокском съедах, намечавших коронацию Витовта, династические связи со значительнейшими литовскими княжескими родами. Литовские правители стремились превратить Воротынских князей в своих надежных вассалов. Не случайными, поэтому, выглядят многочисленные земельные пожалования князьям Воротынским, которые давали Казимир IV и Александр Казимирович, «чинячи их собе слугами» 36. Характерна география этих пожалований – территории, примыкающие к рекам Оке и Угре и смоленские земли. Владения князей Воротынских заняли практически все течение реки Угры (не только напротив московской территории). Причем только в нескольких местах (в районе Лучина-городка, Нижней Волсты, Опакова) эти владения переходили на левую сторону Угры. Вообще, новая отчина князей Воротынских была значительно большей, чем их старое родовое владение вокруг города Воротынска.

Наиболее интегрирован во внутреннюю жизнь ВКЛ был князь Федор Львович Новосильский и Одоевский. Он был женат на дочери литовского князя Корибута (Дмит¬рия) Ольгердовича Марии, внучке Ольгерда. 20 фев(c. 310)раля 1442 г. заключил договор с великим князем литовским Казимиром от имени всех князей Новосильских, являясь старшим в роде Новосильских князей 37. С 1448 г. именовался по своему владению князем Воротынским 38. В 1448 г. князь Федор явился посредником своего зятя можайского князя Ивана Андреевича в обращении последнего к великому князю литовскому Казимиру с просьбой способствовать занятию московского престола 39. В феврале 1447 г. кн. Ф.Л. Воротынскому было пожаловано несколько волостей «у Смоленскои державе» (Городечна, Сколуговичи, Ужеперед, Ковылна, Демяна с Снопотцом), а также Немчиновский двор в Смоленске в отчину 40. Демена князю Федору Воротынскому подтверждалась в 1448 г. 41 В том же году князь Федор стал наместником в Козельске 42. 28 марта 1455 г. отчинные владения князя Федора Воротынского становились таковыми и для его детей («дали есмо ему у вотчину и его детемъ») 43. К уже упоминавшимся волостям добавились Краишина («по обе стороне Высы реки»), Кцин, Озереск, Перемышль, Логинеск 44. Последним пожалованием князю Федору стала волость Лучин, полученная, «коли царь былъ на Угре», т.е. в 1480 г. 45 Волости первого пожалования (1447 г.) с Лучиным и появившиеся позже вместе с подтверждаемыми (1455 г.) разбиваются на два довольно далеко отстоящих друг от друга массива земель. Волости Городечна, Ужеперед, Ковылна, Демяна, Снопот, Лучин располагались у самого верховья реки Угры, в то время как Крайшина, Кцинь, Озереск, Перемышль и, вероятно, Логинеск примыкали непосредственно к Воротынску и, вместе с находившимся южнее их Козельском (в котором наместником был также князь Воротынский), составляли единое целое в низовьях Угры. Очевидно, добавление к владениям Воротынских князей смежных с ними, только в 1455 г. захваченных земель, свидетельствовало в достаточной мере о доверии со стороны великокняжеской власти в отношении к своим вассалам, о чем и было заявлено жалованной подтвердительной грамоте: «а узревши его верную службу к нам то учинили» 46.

Постепенно пространство между верховьем и устьем реки Угры заполня-ется новыми владениями князей Воротынских. После смерти князя Федора Во-ротынского (между 1480-1492 гг.) его сын Семен получил от Казимира IV волость Мощин в среднем течении реки Угры 47. Всего же до отъезда в Москву (1492 г.) князь Семен Федорович в своих руках сконцентрировал практически все течение реки Угры (в основном ее правобережную сторону). Ему принадлежали города Мосальск с волостями Путогиным и Недоходовым, Серпейск с волостями, Бышковичи с волостями по Угру, Залидов с волостями по Угру, Опаков с волостями по Угру, Городечна с волостями, Лучин с волостями. Кроме того князь Семен держал волости смоленского (c. 311) владыки (Любунь, Ближевичи, Печки) 48. Мосальск с волостями совсем недавно был отчиной князя Тимофея Владимировича Мосальского 49.

Владения других Воротынских князей были поскромнее. Дмитрий Федо-рович держал волости Фоминичи, Погостищи, Лугань, Местилов, Куинь (Кцинь?), Хостци, Орень, Борятин 50. Эти волости были разбросаны между реками Болвой (приток Десны) и Окой и тянули к Смоленску, Мезецку и Ко-зельску. Последний был дан в держание князю Дмитрию Воротынскому 12 марта 1488 г. 51 Князю Ивану Михайловичу Воротынскому (еще в 1487 г. пере-шедшему на сторону Москвы) принадлежали волости Тарбеев, Олопов и Озереск 52. Все три волости считались перемышльскими и находились юго-западнее Перемышля. Очевидно, всеми ими владел еще князь Федор Львович Воротынский.

Длинная полоса владений Воротынских князей, протянувшаяся вдоль правого берега реки Угры, представляла собой первую линию обороны ВКЛ против Российского государства. Правительство ВКЛ сделало ставку в данном регионе именно на князей Воротынских, хотя уже до них территории, примыкающие к реке Угре, отдавались во владение литовского князя Михаила Евнутьевича Жеславского (Опаков, Бышковичи и др.) 53. Примерно только на четверть течения реки Угры распространялась московско-литовская граница, однако все течение реки Угры превращалось в оборонительный рубеж ВКЛ. Таким образом, даже после потери части владений (например, Вяземского княжества), река Угра могла продолжать выполнять функцию оборонительной линии на подступах к центральным землям ВКЛ. События войны 1487-1494 гг. показали, что расчет на укрепление границы в районе реки Угры был правильным. Походы с московской стороны на Мезецк, Недоходов, Меск, Бышковичи, Лычино (1487 г.) следовали, очевидно, через реку Угру. Воротынск в 1489 г. выдержал осаду 11 московских воевод 54, пересекших, вероятнеее всего, реку Угру, а не два раза Оку. Сами Воротынские князья из-за Угры совершали нападения на соседние медынские волости 55. На втором этапе войны (1492-1494 гг.), когда в боевых действиях наряду с войсками местных князей были использованы великокняжеские силы, борьба шла за основные центры, укреплявшие литовскую границу в районе Угры (Серпейск, Мезецк, Опаков, Мосальск). В итоге территория правобережья Угры на участке московско-литовской границы контролировалась войсками Ивана III, но по условиям договора 1494 г. все пункты в этом регионе возвращались ВКЛ 56. Московская сторона не могла быть уверена в прочности своих позиций в правобережье Угры, тем более, что многие местные князья остались верны великому князю литовскому 57. Таким образом, московско-литовская граница по реке Угре почти на (c. 312) всем своем протяжении (кроме маленького района, принадлежащего Воротынску) сохранялась. Более того, она продлевалась за счет вяземских земель и левобережной части волости Опаков, отошедших к Москве. Московско-литовская граница по реке Угре после 1494 г. выросла вдвое. Создание заслона из владений Воротынских князей стояло в одном ряду с целым рядом мероприятий по укреплению восточной границы ВКЛ. Учреждение ряда наместничеств в центре владений верховских князей (Мценск, Любутск и др.), в качестве своеобразных форпостов литовской власти, преследовало цель своеобразного цементирования территорий не всегда надежных вассалов. По словам М.К. Любавского: “Литовское правительство держало свои гарнизоны в этих городах частью для более успешной обороны границ, частью для удержания в повиновении подручных “верховских” князей” 58. Сохранение в некоторой степени самостоятельных, по сути буферных, территориальных образований, позволяло без вмешательства центральных властей, местными силами решать пограничные конфликты. Наконец, все пограничные княжества и земли были подчинены в военно-административном отношении Смоленску, образуя отдельный военный округ, во главе со смоленским наместником 59. Все местные князья со своими людьми составляли смоленское ополчение. И, что характерно, даже города, до этого не относившиеся к Смоленскому княжеству (ликвидированному в 1404 г.), стали называться смоленскими “пригородами”. В числе таких пригородов стали фигурировать и города, расположенные вдоль реки Угры (Бышковичи, Залидов, Опаков, Городечна, Лучин) 60.

Но, в общем, отношения центральной власти ВКЛ с периферией были по-строены на довольно непрочной основе. Ряд привилегий, сохранявшихся и вновь появлявшихся у пограничных князей, оставлял возможность отказа от службы великому князю литовскому (послать великому князю литовскому «отказ» или «целование королю с себя сложить») и перехода на службу к соседнему государю вместе со своими вотчинными владениями. Князья Одоевские, Воротынские, Мезецкие и др. беспрепятственно переходили на московскую сторону вместе со своими владениями. Более того, уходившие князья оказывали давление на своих родственников и, бывало, занимали их и чужие владения. Так, в декабре 1489 г. князь Дмитрий Федорович Воротынский «бил челом» в службу великому князю московскому со своей и своего брата Семена отчинами (города Серенск, Бышковичи, волости Лычино и Недоходов) 61. В 1492 г. князь Семен Федорович Воротынский по пути в Москву, захватил города Серпейск и Мезецк, занял волости Великое поле (принадлежала Яну Гаштольду и тянула к Дорогобужу, а не Вязьме, как указал М.К. Любавский 62), Верхнюю Волсту (вотчину (c. 313) князя Василия Дерличина), Слободку и Мощиновичи (князей Афанасьевичей, но известно, что «селцо Мошенское» принадлежало князю Сеньку Глинскому 63), Середее (отчина князей Жолтых) 64. Вяземские волости Верхняя Волста, Слободка, Мощиновичи и, вероятно, Середее, находились поблизости друг от друга в среднем течении реки Угры и составляли, видимо, единый массив земель. Огромные пространства с обеих сторон реки Угры, таким образом, были отданы под власть великого князя московского.

Однако, не смотря на то, что земли вдоль реки Угры были пожалованы Воротынским князьям в вотчину, они, как и захваченные территории с левой стороны Угры (кроме входящих в состав Вяземского княжествва), не были закреплены за Москвой по мирному договору Ивана III с Александром Казимировичем от 5 февраля 1494 г. Князья Новосильские, Одоевские, Воротынские, Перемышльские, Белевские объявлялись принадлежащими Ивану III и его детям «и з своими отчизнами, к вашему великому княжству» 65, но «…ни в Лучин, ни в Масалескъ, ни в Дмитровъ, ни в Жулин, ни в Лычино, так жо i в Залидов, i в Бышковичи, i во Iваков по Вгруни» Иван III обязался «не вступатися ничим, i блюсти, и не обидети, ни под(ъ)искивати подо мною всее моеи отчины, великих княжствъ» 66. Таким образом, князья Воротынские лишались всех своих владений и захватов вдоль реки Угры. Московско-литовская граница по реке Угре оставалась незыблемой. Но защищать ее было практически некому. Литовское правительство не рискнуло раздавать земли вдоль реки Угры, потерянные Воротынскими, снова в отчину. Вдоль новой московско-литовской границы появились наместники: Ивашка Сопежич (с 1495 г. держал Дмитров «до живота»), Василий Сопежич (в 1494 г. владел Опаковом, в 1496 г. получил два села пустых в Мощине). «До воли» великого князя литовского держал волость Городечну князь Федор Федорович Мезецкий 67. В то же время бывшие хозяева волостей за р. Угрой, вероятно, стремились возвратить свои былые владения. Так, князь Семен Воротынский «засел» Бышковичи, Лычино, Вежичну, «взял» к Воротынску четыре залидовских села 68.

В 1500 г. московско-литовская граница как таковая попросту исчезла. На службу в Москву со своими отчинами (хоть это и было запрещено договором 1494 г.) потянулись Бельский князь Семен Иванович, оставшиеся верховские князья (Мосальские, Мезецкие, Трубецкие), князья Северские (Семен Иванович Можайский и Василий Иванович Шемячич) 69. Далеко не все сделали это добровольно. Но в условиях войны 1500-1503 гг. московская сторона, безусловно, доминировала.

В результате заключенного в 1503 г. перемирия, река Угра утратила свой пограничный характер 70. Лишь в самом верховье она соприкасалась со (c. 314) смоленской Еленской волостью, остававшейся в составе ВКЛ. С захватом же Смоленска московскими войсками 10 июля 1514 г. и заключением перемирия 1522 г., завершившим четвертую войну между ВКЛ и Российским государством 71, граница далеко отодвинулась от реки Угры. Таким образом, на новом этапе борьбы за русские земли между Москвой и Вильно река Угра уже не смогла исполнить роль оборонительного рубежа.

Представление о пограничном характере реки Угры прочно закрепилось в сознании современников. Это представление, к примеру, характеризует ошибка, отраженная во Владимирском летописце, где вместо реки Оки, где на самом деле сосредотачивались русские войска для отпора нашествию Тимура, названа Угра 72. Воспоминания о существовании московско-литовской границы по реке Угре сохранялись на протяжении столетий. Так, Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о Московии» писал: «Глубокая и мутная река Угра (Ugra) начинается неподалеку от Дорогобужа в лесу и изливается в Оку между Калугой и Воротынском. Эта река некогда отделяла Литву от Московии» 73. После событий 1480 г., знаменитого «стояния на Угре», река Угра стала символом рубежа, отделившего эпоху ненавистного ига от времени независимого единого Российского государства. Ее значение, таким образом, вышло далеко за рамки определения участка московско-литовского пограничья. В исторической памяти река Угра навсегда осталась неразрывно связанной с непреодоленным рубежом народной воли, противопоставленной хищническим, корыстным интересам коварного врага.

Примечания

1. География России. Энциклопедия. М., 1998. С. 609.

2. Любавский М.К. Образование основной государственной территории великорусской на-родности (заселение и объединение центра). Л., 1929. С. 38; Зимин А.А. Витязь на распутье: Фео-дальная война в России XV в. М., 1991. С. 191-193.

3. Полное собрание русских летописей. (Далее ПСРЛ). Т. 10. М., 2000. С. 223.

4. Флоря Б.Н. Борьба московских князей за смоленские и черниговские земли во второй половине XIV в. // Проблемы исторической географии России. Вып. 1. М., 1982. С. 65.

5. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV – XVI вв. М.; Л., 1950. (Далее ДДГ). № 4. С. 15, 18; Темушев В.Н. Территория и границы Московского княжества в конце XIII – первой половине XIV в. Автореф. дис. канд. ист. наук: 07.00.03 / Белорусский государственный университет. Мн., 2002. С. 11; Он же. Приобретения московских князей в середине XIV в. «Иная места Рязаньская» // Славянский мир и славянские культуры в Европе и мире: место и (c. 315) значимость в развитии цивилизаций и культур (история, уроки, опыт, современность). Материалы международной научно-теоретической конференции. Ч. 1. Витебск, 2002. С. 18-21.

6. Любавский М.К. Образование… С. 59.

7. Кучкин В.А. К изучению процесса централизации в Восточной Европе (Ржева и ее волости в XIV – XV вв.) // История СССР. 1984. № 6. С. 149-162; Темушев В.Н. Ржевское княжество – между Москвой, Вильно, Новгородом и Тверью // Гiстарычная навука ў Белдзяржунiверсiтэце на рубяжы тысячагоддзяў: Матэрыялы Рэспублiканскай навукова-практычна канферэнцыi, прысвечанай 65-годдзю заснавання гiстарычнага факультэта Белдзяржунiверсiтэта. 26 лiстапада 1999 г. Мiнск. Мн., 2000. С. 220-222.

8. Кучкин В.А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой // Куликовская битва. М., 1980. С. 50-51.

9. Любавский М.К. Образование… С. 76.

10. ДДГ. № 10. С. 29.

11. Любавский М.К. Образование… С. 76.

12. ДДГ. № 10. С. 29.

13. Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Русию Т. 1. М.; Л., 1947. С. 376-377.

14. ДДГ. №. 16. С. 43; Кузьмин А.В. Андрей Ослябя, Александр Пересвет и их потомки в конце XIV – первой половине XVI века // Н.И. Троицкий и современные исследования историко-культурного наследия Центральной россии. Т. II. Тула, 2002. С. 20-21.

15. ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Вып. 2. Л., 1925. С. 373; Т. 5. СПб., 1851. С. 245; Фетищев С.А. К вопросу о присоединении Муромы, Мещеры, Тарусы и Козельска к Московскому княжеству в 90-е гг. XIV в. // Российское государство в XIV-XVII вв. Сборник статей, посвященный 75-летию со дня рож-дения Ю.Г. Алексеева. СПб., 2002. С. 35-36, 38; Он же. Московская Русь после Дмитрия Донского: 1389-1395 гг. М., 2003. С. 117.

16. Шеков А.В. Верховские княжества (Краткий очерк политической истории. XIII – середина XVI вв.). Тула, 1993. С. 37.

17. ДДГ. № 12. С. 34.

18. Любавский М.К. Указ. соч. С. 76.

19. Шеков А.В. Указ. соч. С. 34.

20. Шабульдо Ф.М. Земли Юго-Западной Руси в составе Великого княжества Литовского. Киев, 1987. С. 70.

21. Шеков А.В. Указ. соч. С. 35.

22. Шеков А.В. Указ. соч. С. 37.

23. Фетищев С.А. К вопросу о присоединении… С. 36-38.

24. ДДГ. № 16. С. 43.

25. Русские летописи. (Далее РЛ). Т. 6. Рязань, 2000. С. 456. Тогда же был захвачен и Воротынск.

26. ПСРЛ. Т. 11. М., 2000. С. 188.

27. ПСРЛ. Т. 11. М., 2000. С. 189. (c. 316)

28. «Немного днеи» согласно Московскому летописному своду конца XV века (РЛ. Т. 8. Рязань, 2000. С. 323), «12 дни» – по Тверской летописи (РЛ. Т. 6. Рязань, 2000. С. 456).

29. РЛ. Т. 8. Рязань, 2000. С. 323. «Умиришася сентебра въ 14» (РЛ. Т. 6. Рязань, 2000. С. 456).

30. Соловьев С.М. Сочинения. Кн. II. Т. 3-4. История России с древнейших времен. М., 1993. С. 415.

31. Шеков А.В. Указ. соч. С. 40.

32. Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 55-56.

33. Любавский М.К. Областное деление… С. 48; Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Западно-русские земли в системе русско-литовских отношений конца XV – первой трети XVI в. М., 1995. С. 37.

34. Любавский М.К. Областное деление… С. 51.

35. Любавский М.К. Областное деление… С. 48.

36. Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-литовским. Т. 1. (С 1487 по 1533 г.) // Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 35. СПб., 1882. (Далее СбРИО). С. 115.

37. Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. I. № 41. С. 55-56.

38. Там же. № 48. С. 61.

39. ДДГ. № 50. С. 149-150.

40. Lietuvos Metrica = Lithuanian Metrica = Литовская Метрика. Kn. 3. P. 37.

41. Там же. P. 37.

42. Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. I. № 48. С. 61.

43. Там же. № 57. С. 70; Lietuvos Metrica = Lithuanian Metrica = Литовская Метрика. Kn. 3. P. 39.

44. Там же.

45. СбРИО. Т. 35. С. 136.

46. Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. I. № 57. С. 70; Lietuvos Metrica = Lithua-nian Metrica = Литовская Метрика. Kn. 3. P. 39.

47. СбРИО. Т. 35. С. 136.

48. Там же.

49. Там же. С. 3, 20, 36.

50. Там же. С. 136, 137.

51. Кром М.М. Меж Русью и Литвой. С. 78-79.

52. СбРИО. Т. 35. С. 136.

53. Русина О. Сiверська земля у складi Великого князiвства Литовського. Киiв, 1998. С. 107.

54. СбРИО. Т. 35. С. 35.

55. Там же. С. 39.

56. ДДГ. №. 83. С. 330.

57. Кром М.М. Меж Русью и Литвой. С. 91-92.

58. Любавский М.К. Областное деление… С. 51-52. (c. 317)

59. Там же. С. 286-287.

60. СбРИО. Т. 35. С. 118; Любавский М.К. Областное деление … С. 280.

61. СбРИО. Т. 35. С. 47-48.

62. Любавский М.К. Областное деление… С. 283.

63. Lietuvos Metrica = Lithuanian Metrica = Литовская Метрика. Kn. 3. P. 47.

64. ПСРЛ. Т. 28. М., 1963. 157; СбРИО. Т. 35. С. 137.

65. ДДГ. №. 83. С. 330.

66. Там же.

67. Любавский М.К. Областное деление… С. 278.

68. СбРИО. Т. 35. С. 152.

69. ПСРЛ. Т. 12. М., 1965. С. 252.

70. Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. 1. М., 1813. № 39. С. 24-26.

71. Там же. № 97. С. 97-99.

72. ПСРЛ. Т. 30. М., 1965. С. 129.

73. Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 142.

Карты

1. Район реки Угры в конце XIII в.

2. Район реки Угры в конце XIV в.

3. Район реки Угры в конце XV - начале XVI в.



Сайт Виктора Темушева.

Поиск

Облако тегов

беларусь велиж «великая война» «великое княжество московское» «великое княжество тверское» «верховские княжества» витовт вкл воротынск «восточная европа» «вяземские князья» «вяземское княжество» «вялікі гістарычны атлас беларусі» «галицко-волынское княжество» граница границы «грюнвальдская битва» «дмитрий донской» дмитровец «древняя русь» «историческая география» карты «киевская земля» «кричевский повет» крошинские «куликовская битва» «литовско-тверская граница» любутск метельский «московско-литовская война» «московско-литовская граница» «московское княжество» «нойбургские владения» опаков «первая мировая война» «пограничная война» «полоцкое воеводство» «полоцкое княжество» поугорье «речь посполитая» «ржевская земля» «рославльский уезд» россия русь «северо-восточная русь» славяне спиридонов «средние века» «тарусское княжество» ягайло