Вышла в свет еще одна моя статья. В ней я попытался охарактеризовать мое понимание того, что собой представляла литовско-московская граница в достаточно долгий период своего устойчивого существования, то есть в XV веке. Признаться, сейчас я не пишу отдельных новых работ. Просто постепенно публикуются те, которые я написал еще до своего теперешнего состояния. Тем не менее, я работаю над книгой, в которой объединил большинство своих исследований. Многое дописываю и даже переписываю, создаю массу новых карт. Ну, увидите.

Продолжение:

Темушев В.Н. Феномен московско-литовского порубежья XV века // Вялікае княства Літоўскае і яго суседзі ў XIV-XV стст.: саперніцтва, супрацоўніцтва, урокі: да 600-годдзя Грунвальдскай бітвы : матэрыялы Міжнар. навук. канф. (Гродна, 8-9 ліп. 2010 г.) / Нац. акад. навук Беларусі, Ін-т гісторыі ; Гродзенскі дзярж. ун-т імя Янкі Купалы ; уклад. : А. І. Груша, С. В. Марозава ; рэдкал. : А. А. Каваленя [і інш.]. - Мінск : Беларус. навука, 2011. - С. 199-206.

 

(С. 199) В. Н. Темушев

ФЕНОМЕН МОСКОВСКО-ЛИТОВСКОГО ПОРУБЕЖЬЯ XV в.

 

Территории Великих княжеств Московского и Литовского долгое время лишь только соприкасались в некоторых местах (районы Ржевской земли и Верхнеокских княжеств)[1]. Формирование же общей линии московско-литовской границы происходит в начале XV в., когда Великое княжество Литовское (далее: ВКЛ) приобрело на востоке обширную территорию, состоявшую из Великого княжества Смоленского с Вяземским княжеством и комплекса так называемых Верховских (Верхнеокских) княжеств. В итоге литовские владения плотно приблизились к московским и, таким образом, сложилась московско-литовская граница, просуществовавшая затем без существенных изменений почти столетие (до войны 1486-1494 гг.)[2].

Московско-литовское порубежье с самого начала своего существования стало зоной конфронтации двух государств, соперничавших между собой в объединении восточнославянских земель. Война 1406-1408 гг., масштабный конфликт 1445 г. и непрекращавшиеся мелкие пограничные стычки создавали атмосферу постоянной угрозы, ожидания враждебных действий со стороны соседей. В этой связи одной из важнейших задач правительств обеих конфликтующих сторон явилось обеспечение обороноспособности пределов своих государств.

С конца XV в. инициатива ведения боевых действий принадлежала, в большей степени, московской стороне. В силу ряда причин (приоритет других направлений внешней политики, недостаток ресурсов, своеобразие властных отношений с восточной окраиной государства и т.д.) великие князья литовские вынуждены были идти на значительные уступки перед претензиями правителей нарождавшегося единого Российского государства. Тем не менее, (С. 200) Карта. Московско-литовская граница в XV в. (С. 201) нельзя говорить, что власти ВКЛ не осознали уровня опасности с востока и не сумели подготовить заслон от нее. Созданная система обороны восточной границы ВКЛ была довольно эффективной, а ее крушение связано скорее с крупными политическими неудачами стратегического порядка, чем с тактическими просчетами в организации и функционировании оборонительных рубежей. На протяжении почти столетия, пока существовала московско-литовская граница, были определены и достойным образом укреплены участки литовского пограничья, уязвимые для московских вторжений. Узлами обороны стали пограничные города-крепости, призванные сыграть ключевую роль в отражении волн нападений с московской стороны. Таким образом, характеристике московско-литовского порубежья, выявлению в нем специфических особенностей и определению типов пограничной зоны, с параллельным рассмотрением оборонительного значения того или иного участка границы будет посвящена данная статья.

К настоящему времени было создано несколько работ, прямой или косвенной целью которых являлось изучение западной границы России или восточной границы ВКЛ в различный период[3]. Для исследователей был характерен поиск точек соприкосновения территорий двух государств с попытками реконструкции линии границы. Другие формы существования пограничья замечены не были. К XV в., то есть времени, когда сформировалась и почти столетие в неизменном виде существовала московско-литовская граница, интерес был проявлен в крайне малой степени. Якобы из-за недостатка источников, а на самом деле - по причине устоявшегося представления о границе, как линии, определяющей пределы государственной территории, происходил отказ от изучения одной из важнейших в отношениях двух государств проблем. Исследователи не обращали внимания на специфические особенности пограничной зоны двух государств, не выясняли причин ее стабильности и не рассматривали влияния характера местности, где проходила граница, на поведение обеих сторон, под которым подразумеваются мероприятия по охране государственной границы или противоположные действия с намерениями пересечь границу и нарушить территориальную целостность соседнего государства. Природные особенности превращали одни участки границы в неприступные рубежи или, по крайней (С. 202) мере, неудобные для ведения боевых действий районы, а другие - в открытые для проникновения и быстрого передвижения войск противника места. На последние и вынуждены были обращать особое внимание власти ВКЛ

Таким образом, не вся протяженность московско-литовской границы нуждалась в мероприятиях по ее укреплению. На довольно значительном расстоянии границу условно определяли широкие полосы неосвоенных земель, представлявших собой лесные и заболоченные пространства с неразвитой системой путей сообщения. Войскам обеих конфликтующих сторон было тяжело преодолевать такие препятствия. Для вторжений, как правило, выбирались более удобные направления, обеспечивавшие передвижение и, отчасти, содержание больших масс людей.

Представляется, что в некоторых случаях существование своеобразной буферной зоны между владениями двух великих княжеств сознательно поддерживалось московскими властями. Для иллюстрации такой ситуации можно обратиться к аналогии с формированием нового участка московско-литовской границы в районе Полоцка, захваченного войсками Ивана Грозного в 1563 г. По словам Р. Гейденштейна, воспользовавшегося информацией очевидцев для описания событий так называемой Московской войны 1578-1582 гг., московский царь после взятия Полоцка на протяжении всего времени своего господства оставлял невозделанными и необитаемыми поля с левой стороны рек Двины и Дисны, «а вследствие того на этой плодородной почве выросли многочисленные и очень густые пущи»[4]. Также и по другую сторону Двины от Витебска, Велижа и Суража «Москвитяне, как это делали и в других местах, нарочно дали разрастись непроходимым лесам; ибо у них такой обычай, что они, оставляют землю, соседнюю с неприятелем на протяжении нескольких миль вполне не возделанной и необитаемой; частые деревья, которые по необходимости вырастают на свободной почве, и густые леса затем образуют некоторого рода оплот против неприятеля; и они (считают) себя в безопасности от вражеских набегов, как скоро со всех сторон окружают себя насколько возможно бесплодными пустырями»[5]. Кроме того, в таких лесах устраивались завалы и засеки, которые страховали находившиеся поблизости крепости от внезапного нападения вражеских войск и служили укреплениями «более надежными, чем какая бы то ни была стена»[6].

Таким образом, полосы нетронутых земель в некоторой степени гарантировали целостность и незыблемость московско-литовской границы. Исследователи давно обратили внимание на то обстоятельство, что восточная граница ВКЛ XV в. сложна для реконструкции[7]. А причиной тому является не только пресловутое молчание источников, но и естественно вытекающая из специфики самой пограничной зоны размытость линии границы.

(С. 203) Отсутствие соприкосновения московских и литовских владений долгое время не побуждало обе стороны к стремлению определить линию общей межгосударственной границы. Для этого не было ни возможности, ни необходимости. Полоса незанятых земель долгое время разделяла территории двух государств на следующих, условно выделяемых, «глухих» участках пограничья: 1. Ржевском (между Ржевской землей, с конца XIV почти постоянно принадлежавшей Москве, и Торопецким поветом, Бельским княжеством, входившими в состав ВКЛ); 2. Можайско-вяземском (в основном, между Можайской землей, являвшейся владением удельных московских князей, и Вяземским княжеством - совокупностью вотчин местных и пришлых князей, подчиненных великому князю литовскому); 3. региона Поугорья (между медынскими, калужскими и другими московскими пограничными территориями и вяземскими, смоленскими и верхнеокскими землями ВКЛ); 4. Верхнеокского региона (в среде островков власти ВКЛ - Мценского и Любутского наместничества, окруженного владениями так называемых Верховских князей, соседствовавших с тульскими, елецкими и др., ставшими в начале 60-х гг. XV в. московскими, землями).

Характерно, что ржевский участок границы, несмотря на то, что был четко обозначен в московско-литовском договоре о вечном мире 1449 г., до конца XV в. оставался обособленным и почти не испытал конфликтов[8]. Только около 1489 г. со стороны ржевской волости Вселук наместник Василий Давыдович захватил часть торопецкой волости Дубны[9].

Полоса земель, разделявшая можайские и вяземские земли, к концу XV в. исчезла благодаря освоению с московской стороны[10]. Прямой контакт с территорией ВКЛ не остановил московских служилых людей. Начались захваты вотчин князей Крошинских, Глинских и, собственно, Вяземских. Вероятно, власти ВКЛ недооценили опасность, приближавшуюся с востока от Вязьмы, рассчитывая на естественную защищенность границы и, в определенной степени, на активность местных землевладельцев. В итоге служилые люди московских удельных князей в своем продвижении вглубь Вяземского княжества практически не встретили препятствий.

Существует свидетельство о проведении московско-литовской границы в начале XV в. вдоль реки Угры[11]. Возможно, соглашение с таким условием, (С. 204) действительно, было заключено между Витовтом и Василием I в 1408 г.[12] Однако, земли на левобережье Угры в то время еще не были распределены. Большая их часть с течением времени отошла к литовской стороне. Уже в середине XIV в. район Поугорья стал активно использоваться для удобной и быстрой переброски войск. В начале XV в. с присоединением Великого княжества Смоленского и Верховских княжеств сюда придвинулась граница ВКЛ, и вскоре, в ходе московско-литовской войны 1406-1408 гг., в ее защите обнаружились серьезные прорехи. Природные условия (множество довольно крупных рек, лесной характер местности), как будто, должны были оберегать нерушимость границы, но наличие издревле проложенных дорог, а также удобных бродов и переправ через Угру, ее притоки и даже Оку создавало серьезную угрозу для прорыва войск противника во внутренние районы ВКЛ[13]. Особое беспокойство должно было вызывать устье р. Угры - здесь разветвлялась дорога от Калуги на Вязьму, Брянск и к ряду центров Верхнеокского региона (Воротынск, Перемышль и др.). Впрочем, в нижнем течении р. Угры московские и литовские владения приходили в соприкосновение и дальше сохраняли такое состояние на значительном расстоянии вдоль р. Оки. Поэтому данный участок границы необходимо рассматривать отдельно.

Пограничные отношения в районе Верховских княжеств были обусловлены близостью степи и опасностью, исходящей оттуда, а также наличием полусамостоятельных владений потенциально ненадежных верховских князей. Оплоты великокняжеской власти в регионе, в лице центров наместничеств, служили в качестве пограничных форпостов, а заодно выполняли функцию контроля над поведением своенравных вассалов. О какой бы то ни было границе, даже в форме полосы отчужденной земли, между подвластными ВКЛ территориями и только-только продвинувшимися за Оку московскими владениями говорить сложно. Здесь господствовали татарские орды, а реальная власть Москвы в XV в. распространялась на территории, не далеко отстоящие от Оки, «берега». Также и подконтрольные ВКЛ земли под татарским давлением все больше отступали ближе к Оке. В запустении находились Новосиль и Старый Воротынск - былые столицы Верховских княжеств. Еще одним политическим субъектом, игравшим определенную роль в жизни региона, было Великое княжество Рязанское. Во второй половине XV в. оно попало в проч(С. 205)ную зависимость от Москвы, так что даже первые конфликты московско-литовской пограничной войны конца XV в. были связаны с действиями рязанского князя Ивана Васильевича[14]. Военная активность на пограничных территориях выражались в московских погромах средоточий власти ВКЛ в регионе (Мценск, Любутск), а с литовской стороны - в уничтожениях московских сторож, которые следили за передвижениями татар в степи.

Между «глухими» полосами московско-литовского пограничья в двух местах вклинивались «открытые» участки границ, где территории Московского и Литовского великих княжеств соприкасались вплотную. Строго говоря, один из таких участков появился только после 1485 г., когда Великое княжество Тверское покорилось московской власти[15]. Былая литовско-тверская граница складывалась из отрезанной от Ржевской земли волости Осуги и владений Вяземского княжества, соседствовавших с южной оконечностью Великого княжества Тверского. К тому времени, как была захвачена Тверь, с другой стороны - можайской, к крайним восточным пределам ВКЛ также подступили московские владения. В итоге в захвате этой территории своеобразным образом конкурировали служилые люди великого князя Ивана Молодого из Твери и князя Андрея Васильевича из Можайска. В конце XV в. стык вяземских, тверских и можайских земель стал очагом серьезного пограничного конфликта. Представляется, что в данном регионе власти  ВКЛ не были подготовлены должным образом к отражению московских нападений.

Противоположная ситуация сложилась во втором «открытом» участке московско-литовской границы - угорско-окском. Здесь к низовью р. Угры и к, фактически, продолжавшей ее течение р. Оке приближались калужские и алексинские земли Великого княжества Московского, владения князей Новосильского рода и вторая часть Мценско-любутского наместничества ВКЛ. Необходимость обороны бродов через р. Оку, переправы у устья р. Угры, общее стремление прикрыть стратегически важные дороги обусловило повышенное внимание правительства ВКЛ к рассматриваемому региону. Несмотря на то, что ВКЛ принадлежала широкая полоса земель и на левом берегу р. Угры, система обороны строилась с опорой на естественный природный рубеж. Опыт московско-литовской войны начала XV в. показал, что глухие, тогда еще малоосвоенные, пространства левобережья Угры не могут прикрыть территорию ВКЛ от внезапного прорыва московских войск. Литовцы сами активно использовали броды через Оку в районе Любутска, поэтому их защита также являлась важной задачей. Кроме того, крепость Любутска противопоставлялась московским владениям, располагавшимся на правом берегу р. Оки.

В событиях первой московско-литовской пограничной войны 1486-1494 гг. группа городов, выставленная вдоль р. Угры и Оки, успешно противостояла (С. 206) небольшим отрядам, которые оказывали постоянное давление на линию границы. Однако, сил, способных остановить крупный контингент московских великокняжеских войск, в регионе не было. Безусловно, перед пограничными городками ВКЛ и не ставилась такая цель. Их повседневными задачами были: наблюдение за состоянием границы, отражение мелких набегов и ответные нападения на земли противника.

За первой линией обороны восточной границы ВКЛ стояли более мощные крепости, рассчитанные на сдерживание значительных войск. К ним можно отнести Белую, Дорогобуж, Вязьму, Воротынск, Мценск и др. города. Общее же военное руководство, сбор и распределение войск осуществлялось из Смоленска. Вся структура военной организации восточных земель ВКЛ замыкалась на этом городе. По словам М.К. Любавского, образовавшийся после присоединения к ВКЛ Смоленский повет, с московской стороны был окружен «поясом княжеств и владений, отдававшихся в судебно-административном отношении наместникам, причем все эти княжества и владения в Смоленске имели свое военно-политическое средоточение»[16]. Правда, не все периферийные княжества и владения, тянувшие к Смоленску, подчинялись наместникам. Но, действительно, весь восток ВКЛ от Торопца до верхнеокских городов в военно-административном, судебном и финансовом отношении подчинялся Смоленску.

В целом, оборонительная система восточной границы ВКЛ приобретала глубокий эшелонированный характер, устойчивый к территориальным потерям. Утрата первой и даже второй линии городов-крепостей не оставляла внутренние области ВКЛ совсем без защиты. Только после взятия в 1514 г. московским войсками Смоленска роль охраны границы ВКЛ была полностью переложена на другие, к тому времени уже сложившиеся и функционировавшие, оборонительные структуры[17].

После ряда московско-литовских пограничных войн сформировалась совершенно новая линия границы, в которой осталось не так много места для условного ее проведения. Неосвоенные пространства еще оставались, например, в северных районах Полоцкого и Витебского воеводств ВКЛ[18] или в междуречье Ипути и Беседи, притоков Сожа. К тому же в это время московская сторона начала поощрять развитие в пограничной зоне непроходимых лесов, служивших прикрытием крепостей (Велиж). Тем не менее, условия ряда договоров, а после и проведенное на местности межевание оставляли в очертании московско-литовской границы все меньше неопределенностей.


[1] О формировании московско-литовской границы см.: Цемушаў В.М. Літоўска-маскоўская граніца ў другой палове XV - пачатку XVI ст. // Ягелоны: дынастыя, эпоха, спадчына : матэрыялы Міжнар. навук.-практ. канф. (Гальшаны-Навагрудак, 8-10 верас. 2006 г.). Мн., 2007. С. 325-340; Он же. Формирование московско-литовской границы в XV - начале XVI в. // Studia Historica Europae Orientalis = Исследования по истории Восточной Европы: науч. сб. Вып 1 / редкол.: А.В. Мартынюк, Г.Я. Голенченко (отв. ред.) [и др.]. Мн., 2008. С. 56-77.

[2] О датировке первой московско-литовской пограничной войны см.: Цемушаў В.М. "Вайна пад час міру". Першая памежная вайна ВКЛ з Масквою (1486-1494) // Беларускі гістарычны агляд. Мінск, 2008. Т. 15. Сшыткі 1/2. С. 15-19.

[3] Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczypospolitej. Cz. 1: Granica Moskiewska w epoce Jagiellonskiej. Lwów; Warszawa, 1922; Петрунь Ф. Східна межа Великого князівства Литовського в 30-х роках XV сторіччя // Збірник Історично-філологічного відділу УАН. Ювілейний збірник на пошану акад. М.С. Грушевського. Київ, 1928. № 76. Ч. I. С. 165-168; Godzishewski W. Granica polsko-moskiewska wedle pokoju polanowskiego (wytyczona w latach 1634-1648) // Prace komisji Atlasu historycznego Polski. Z. III. Krakow, 1935. S. 1-96; Шеламанова Н.Б. Образование западной части территории России в XVI в. в связи с ее отношениями с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой: дисс. ... канд. истор. наук. Науч. рук-ль М.Н. Тихомиров. М., 1970; Шеламанова Н.Б. Рославльский уезд в XVI в. // Материалы по изучению Смоленской области. Вып. VIII. М., 1974. С. 165-193; Французова Е.Б. К истории формирования западной границы России. Смоленский участок. 1678-1772 годы // Проблемы исторической географии России. Вып. 1. Формирование государственной территории России. М., 1982. С. 190-201 и др.

[4] Гейденштейн Р. Записки о московской войне. СПб., 1889. С. 49.

[5] Там же. С. 116.

[6] Там же. С. 118.

[7] Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczypospolitej. Cz. 1: Granica Moskiewska w epoce Jagiellonskiej. Lwów; Warszawa, 1922. S. 81; Шеламанова Н.Б. Образование западной части территории России в XVI в. в связи с ее отношениями с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой: дисс. ... канд. истор. наук. Науч. рук-ль М.Н. Тихомиров. М., 1970.С. 6.

[8] О ржевском участке московско-литовской границы см.: Темушев В.Н. Ржевский участок литовско-московской границы в конце XIV - начале XVI в. // Материалы по археологии Беларуси. № 14. Памятники эпохи железа и средневековья Беларуси. К 60-летию О.Н. Левко. Мн., 2007. С. 241-250.

[9] Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 35. СПб., 1882. (Далее: СИРИО. Т. 35). № 8. С. 34. Захват части волости Дубны произошел, вероятно, задолго до жалобы, поступившей в Москву в 1489 г.

[10] О можайско-вяземском участке московско-литовской границы см.: Темушев В.Н. Периферийные княжества в системе обороны ВКЛ: на примере Вяземского княжества // Канструкцыя і дэканструкцыя Вялікага княства Літоўскага: матэрыялы міжнар. навук. канф., Гродна, 23-25 крас. 2004 г. / пад рэд. Н.У. Сліж. Мінск, 2007. С. 95-102; Он же. К вопросу о московско-литовской границе в XV в. (Владения князей Крошинских) // Ruthenica. VI. Киев, 2007. 299-307.

[11] ПСРЛ. Т. XVII. Западнорусские летописи. М., 2008. Стб. 520.

[12] Василий I, «пришед ста у Угры на березе, а Витовтъ тако же со многою силою прииде съ другую сторону рекы тоя ... и сташа межи собою о реце Угре и стоявшее немного днии и взяша миръ межи себе по давному» (ПСРЛ. Т. XXV. Московский летописный свод конца XV века. М., 2004. С. 238).

[13] О Поугорье, как уязвимом месте для московских и литовских вторжений, и о формировании границы в районе р. Угры см.: Темушев В.Н. Река Угра - вековой страж московско-литовской границы // Новая локальная история. Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции. Ставрополь, 20 мая 2004 г. Ставрополь: Изд-во СГУ, 2004. С. 305-318; Он же. Пограничные города Великого княжества Литовского: Дмитровец в XV в. // Studia historica Europae Orientalis = Исследования по истории Восточной Европы: науч. сб. Вып. 2. Минск, 2009. С. 44-122.

[14] Lietuvos Metrika - Lithuanian Metrica - Литовская Метрика. Kn. 4 (1479-1491) / Parengė L. Anužutė. V., 1994. № 128. С. 139; Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. I. 1340-1506. СПб., 1846. № 58. С. 71.

[15] О литовско-тверской границе см.: Темушев В.Н. Литовско-тверская граница (вторая половина XIV - начало XVI в.) // Вестник ТвГУ. Сер. История. 2007. Вып. 4. С. 87-97.

[16] Любавский М.К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого литовского статута. М., 1892. С. 286-287.

[17] Сидоренко Б.И. Земли восточной Беларуси во внешней политике Великого княжества Литовского и Московского княжества в 1500-1537 годах: дисс. ... канд. истор. наук. Науч. рук-ль П.Ф. Дмитрачков. Мн., 2005. С. 72-83.

[18] По словам Р. Гейденштейна, «По направлению к Пскову и Лукам почти на сто миль простирались густые и непроходимые леса» (Гейденштейн Р. Записки о московской войне. СПб., 1889. С. 62).

Карта. Литовско-московская граница в XV в.



Сайт Виктора Темушева.

Поиск

Облако тегов

«xiv век» беларусь велиж «великое княжество московское» «великое княжество тверское» «верхнеокские княжества» «верховские княжества» витовт вкл воротынск «восточная европа» «вяземское княжество» вязьма «вялікі гістарычны атлас беларусі» граница границы «грюнвальдская битва» дмитровец «древняя русь» «золотая орда» «историческая география» карты крайшино «куликовская битва» «литовско-московская граница» «литовско-тверская граница» любутск «московско-литовская война» «московско-литовская граница» «московско-литовские войны» «московское княжество» «мстиславское княжество» ольгерд опаков «османская империя» «пограничная война» «полоцкое княжество» польша поугорье «речь посполитая» «ржевская земля» «рославльский уезд» россия русь «северо-восточная русь» «северская земля» славяне спиридонов «средние века» ягайло